шторм. Тянет на дно и убивает.
Никто и никогда так сильно не старался ради меня, чтобы вот прямо настолько.
А Юра старается.
Мы приезжаем под дом слишком быстро в тишине.
Хотя нет, звук моего сердца заглушает любые потуги к разговору.
Боковым зрением вижу, как парень сжимает руль, с какой силой дёргает коробку переключения передач.
—Ты давно машину купил?
—А что такое? Поверить не можешь, что я ещё и способен на что-то без звёздного отца? Ну так я вырос, Валька. Мне давно уже за восемнадцать…сантиметров, — поворачивается ко мне и произносит эту фразу с блядской улыбкой на лице.
Охаю и отстраняясь к окну, приложившись лбом к горячему стеклу.
Кондиционер не спасает, потому что я в аду.
В чертовом аду.
И вместо очевидной попытки сбежать, я сижу в машине своего будущего курсанта и думаю о том, что мой мозг — это вялая субстанция, не способная на активную мыслительную деятельность.
Может стоило бы и напиться.
Чтобы наверняка…
ГЛАВА 12
ВАЛЯ
Как истинный джентльмен, Юра выходит из машины и подходит к пассажирской двери вальяжной походкой. Он никуда не торопится, не мельтешит. Зачем? Вот именно…Куда и зачем?
Это у меня сейчас остановка сердца случится вне очереди и просто потому что сердце есть, а рядом с Шолоховым работает совсем не так, как хотелось бы.
Взгляд отвожу в сторону, а вот Юра смотрит в упор.
Видно даже через тонированное стекло.
Распахивает дверь и недолго думая, обхватывает мою талию своими ручищами. Почти полностью получается.
Дыхание срывается, в глазах вспышками свет мелькает, слишком яркий, что в итоге ослепляет.
Меня опускают на асфальт, а ощущения такие, что в бездну.
—Успокоилась?
Молчу, отмахиваясь от лапищ, а он как назло, перехватывает меня за ладонь и тянет к губам. Оставляет влажный поцелуй и смеется, пока я, вся наэлектризованная, шагаю к подъезду, и только возле него понимаю, что без сумочки.
—Отдай мне мои вещи, Юра, — рычу на него и метаю искры, пусть воображаемые, но самые яркие, попадающие прямо в цель.
Полубоком стою и рвано дышу, расправив гордо плечи. Пусть не думает, что я боюсь.
На мою строгую просьбу-требование он улыбается шире и руки в разные стороны расставляет.
—Ну так подойди и возьми.
Я прямо чувствую, что он задумал что-то, это же несложно догадаться по поблескивающему взгляду невозможного цвета глаз. Когда-то я думала, что за эти глаза можно все простить. И вообще на все согласиться.
Прошло время, Юре больше не пять, а ситуация только ухудшилась.
—Дай мне сумку. Я в твой танк не влезу!
Юра подмигивает мне и подзывает ладонью, ни слова не произнося. В воздухе витает жар. Я чувствую, как он липнет к коже, обволакивает. Вместе с потреблядским взглядом Шолохова.
Да Господи, боже мой! Что за вечер? Что за день? Что за месяц! Да и чего греха таить, что за год?
Подхожу так же резко, как и отошла от этого центра порока. Дверь открыта, я вижу свою сумочку, оставленную на сидении. Просто возьми ее и иди домой, Валь.
Юра стоит и с интересом за мной наблюдает, не скрывая восторга.
—По газам втопила что надо, молодец. Чтоб ты так от других мужиков шугалась, как от меня, — в полутьме злобный голос звучит иначе, пугающе как-то.
—Это тебя не касается. Тебе прописать по переднему бамперу?
—Ну вообще да, можешь, меня заводит, когда ты меня трогаешь. В любом смысле этого слова, — самодовольно лыбится, и в свете единственного работающего уличного фонаря смотрится по-животному дико.
—Ты испортил мне вечер.
—Ты мне тоже, —кивает и сводит губы в прямую линию.
—Прекрасно, тогда я иду нахрен подальше отсюда.
—Можешь нахер. На мой, к слову. Тебе понравится. Мне тоже. Мне вообще все понравится, — мягче улыбается. В то время, как я мечтаю размазать эту улыбку по наглому лицу катком.
—Ты не оставляешь надежды меня отыметь?
—Нет, заняться с тобой сексом. Жарким и до сорванного голоса. Уверен, конечно, что я только войду в тебя и уже получу максимум наслаждения. Но у нас вся жизнь впереди, спешить не будем, конечно.
—Я могла сегодня с другим переспать, ты помешал, — рублю больнее, чувствую, что по краю хожу, да и пусть, да и ладно.
К дверце подхожу на негнущихся ногах, но теперь выходит так, что мне по итогу придется отодвинуть Юру, чтобы забрать сумку. То есть, коснуться его. Он же, несдвигаемая скала, точно имел в виду мои планы.
—То есть с левым мужиком ты не против, а со мной — против, — шепчет низко, наклоняя голову. Практически выплевывает вопрос мне в лицо, когда я просовываю руку под его лапищей и цепляю ремешок пальцем.
Руку мою перехватывает и к себе тянет, а затем и вовсе меня, дрожащую как осиновый лист, к машине прижимает и сверху собой придавливает. В глаза смотрит и снова загорается злостью, в этот раз ярче. Потому что ревность включилась.
—Отпусти меня, — стараюсь не дышать, чтобы не напитываться его запахом. Он дурманит.
—Хочешь уйти? Поцелуй меня, девочка, и пойдешь. Иначе так и простоим тут всю ночь под фонарем, — улыбается, склонив голову в сторону. В одну. В другую.
Меня же ужас за глотку держит. Следом и возмущение, конечно, потому что подобной наглости я в своей жизни еще не встречала.
—Пошел ты нахер.
—Принято, — наклоняется ко мне и впивается в губы, перехватив одновременно бедра и подняв брыкающуюся меня на себя.
Меня опаливает словно горелкой. Охнув, снова ощущаю, как язык вторгается в рот, стирая все запреты и стены, что я успела возвести. Меня начинает мутить от того, что я чувствую, что давление между бедер усиливается, и это я трусь о пряжку ремня самым сокровенным. Мурашки волнами по коже вместе с агонией, что передается от его губ мне.
Он отрывается первым, а я чувствую, что в этот раз…
—Ответила с энтузиазмом, — самодовольство рисуется на лице яркими красками, а меня знобит. Вырываюсь из его рук и бегу к подъезду, чувствуя, что потеряла всю себя после встречи с Шолоховым.
Я запрещаю себе думать о Шолохове, вот просто запрещаю. Ставлю блок и с треском проваливаюсь в своих попытках. И все просто ведь: я закрываю глаза и вижу Шолохова, а на губах у меня перманентно отголоски его поцелуев, варварски украденных, жестких, сокрушающих мою возведенную стену.
Каждый раз, когда мысленно
