я утекаю в воспоминания о Юре, меня бросает то в холод, то в жар, и в этом всем я не понимаю, как так получилось, в какой момент я стала теряться в этих ощущениях.
И почему я вдруг растеряла остатки мозга рядом с Шолоховым, которого всегда считала ребенком! Черт возьми, он давно не ребенок, и меня это уничтожает просто.
С утра и до вечера я где-то-то катаюсь, чтобы выпотрошить мозг от ненужных мыслей, плюс купить необходимое к началу работы.
Я не буду ходить по форме, но у меня будет свой дресс-код, к которому стоит подготовиться.
На обратном пути заезжаю к родителям и под их подозрительные взгляды рассказываю, какие же классные у меня дела, и что на самом деле все просто замечательно.
Кроме того, что хочется самой себе язык откусить и завыть от безысходности.
—Доча, а чего мне кажется, что ты врешь? — папа переводит на меня внимательный взгляд и хмурит брови, пока мама расставляет соленья на стол.
За эти соленья я готова душу отдать.
—Пап, да все хорошо. Что там по началу учебного года? Расскажи, к чему готовиться лучше, — улыбаюсь во все тридцать два, изображая веселье и энтузиазм. Но мы ведь с вами в курсе реального положения вещей. Постукиваю по столу и осматриваюсь, ведь на даче у родителей так красиво.
—Не надо ляля, у меня везде глаза и уши, так что не ври. Рыдала, вижу, — строго рубит и на меня уже другими глазами смотрит, вполне осознающими мою реальность.
Папу обмануть сложно, практически невозможно. А если еще и глаза и уши, тем более я имею смутное представление, кто именно у нас информатор.
—Да какие глаза?
—Нормальные, профессиональные. Даю время до начала работы в академии, чтобы ты все там устаканила внутри. Иначе я по-военному буду решать этот вопрос. Надоели сопли, в конце концов, — отец стучит кулаком по столу, а затем встает и подходит ко мне, чтобы поцеловать в лоб.
В этом его уникальная способность балансировать на грани двух личностей.
—Лева, Юра приехал, иди встречай.
—Немаленький, сам дорогу найдет, — хмыкает отец, а мой шок на лице буквально замирает.
В смысле Юра приехал?
ГЛАВА 13
ВАЛЯ
В вечернем солнце, опускающемся на город полотном, в поле моего зрения появляется Юра Шолохов. В очередной майке, которая больше открывает, чем скрывает, с ослепительной улыбкой и вязким взглядом, что плотно мажет меня с ног до головы.
Буквально сразу, стоит только Шолохову заметить меня. Это секундная вспышка.
Взгляды схлестываются, и я тут же отвожу свой, словно обожглась.
В голове роятся вопросы, но сейчас я делаю индифферентный вид, словно меня вообще не волнует приезд Шолохова.
Меня ведь и правда не волнует, да? Не волнует. Ага. Если повторить это раз десять, вероятно, я смогу поверить самой себе.
—Пацанва приехала, здоров, — папа жмет Шолохову руку и приглашает к столу.
—Лев Романыч, как ваше ничего?
—Та по чуток. Ты как?
Разговор стихает, я пытаюсь не слушать. Мне все равно, какого черта Юра приперся сюда. Меня бесит сам факт его появления!
—Юра, а ты компот будешь или лимонад?
Пока мои родные копошатся вокруг очевидной звезды этого вечера, я отворачиваюсь чуть ли не на сто восемьдесят градусов.
Но он меня же достанет везде. Подходит впритык, опускает руки на плечи, отчего я вздрагиваю и шепчет:
—Привет, маленькая.
Это абсолютно нормальная ситуация, меня он так называет с класса эдак десятого, как стал выше на три головы и шире в два раза. Словом, все привыкли, что я остановилась в развитии, а он стал акселератом, но сейчас играет совершенно другой подтон.
—Здравствуй, Юра, — холод в голосе заморозил бы любого на знойной жаре. Переключаюсь на смартфон, когда Шолохова падает рядом со мной и как бы невзначай цепляет мою коленку своей рукой.
Вздрагиваю и резко пытаюсь отсесть. Незаметно не выходит, потому что отец и мама уже за столом.
От безысходности вопить охота. Я только приехала, надо бы придумать повод для отъезда, и желательно, чтобы Юра не поплелся следом. Волнение начинает глушить и заодно душить.
Он решил меня достать везде? Значит, я собираюсь быстро бегать?
Рекордсменом стану.
—А что ты тут делаешь? — натянуто улыбаюсь и смотрю ровно перед собой, сжав телефон до побелевших костяшек.
—Приехал помочь с трубами, — я чувствую, как эта фраза произносится отличительно, не так, как все до этого. Правая сторона горит огнем, хоть я и отодвинулась подальше от маньяка.
Дышу спокойно, почти ровно, почти так, как будто мне и правда все равно. Кладу телефон на стол, и ровно в этот момента он начинает разрываться от входящего звонка.
Леон.
Это вижу я, это видит Юра. Секунда, и я выхватываю смартфон и подрываюсь с места.
Причина для побега найдена.
—Извините, — бросаю впопыхах, унося ноги в мамин вишневый сад. Сердце стучит в висках как оголтелое.
Мне кажется, что сейчас Юра придет и сделает что-то, но нет, за спиной никого. Оглядываюсь и как будто бы боюсь, но жду его выпада.
Отдышавшись, смотрю на все ещё вибрирующий смарт.
Леон звонит снова и снова.
А я просто смотрю на то, как его имя сверкает на экране и одним фактом своего появления ударяет мне вниз живота с коленки.
Никогда не думала, что хоть что-то будет вызывать настолько сильное отвращение.
Как же так?
Я была влюблена в него как мартовская кошка.
Я думала, мы были друг у друга. Оказалось, что реальность куда менее снисходительна ко мне.
И куда более понимающая к другим. Палец замирает над ползунком, и я перетягиваю входящий вызов на “принять”.
—Валя, здравствуй, — как всегда спокойный голос встречает меня на том конце провода.
Не помню, чтобы он хоть когда-то проявлял бурные эмоции. Это удав, которому все нипочем.
В отличие…ой, хватит, пожалуйста, Валь. Хватит уже!
Прикусив губу, с ужасом задерживаю дыхание.
—Ты уже успокоилась и готова со мной коммуницировать?
—Леон, мы все выяснили, — через силу выдавливаю из себя.
—Нет, потому что ты повела себя как малолетняя истеричка, а я не умею разговаривать с малолетними истеричками, и не собираюсь начинать, — выдыхает с тяжестью, а затем умолкает.
Это его типичная острая фаза разговора. Самая яркая эмоция из всех возможных. Он даже в сексе максимально сосредоточен, что теперь меня бесит в нем до трясучки. И нет, дело не в
