Читаем без скачивания Пятнадцать часов - Митчел Сканлон

- Помнишь, они прислали нам целый грузовой модуль, полный презервативов? – сказал Давир. – Я тогда не мог понять, они хотели, чтобы мы использовали их как аэростаты заграждения, или просто думали, что орки должны бояться резины.

- Хороший пример того, о чем я говорю, - сказал Учитель. – Как бы то ни было, думаю, я рассказал тебе обо всем, салага. У тебя еще остались вопросы?

- Плевать на его вопросы, - сказал Зиберс, неожиданно оторвав глаза от карт и взглянув на Ларна с издевательской и злобной улыбкой. – Ты еще не все рассказал ему, Учитель. Осталась одна вещь, о которой ты забыл упомянуть.

- Забыл? – сказал Учитель. – Правда? Не думаю, чтобы это было что-то важное…

- Да, это важно, - сказал Зиберс, глядя на Ларна с холодной злобой.- Ты забыл объяснить ему, почему Давир сказал, что ты зря тратишь время, рассказывая что-то салаге. Почему все, что ты ему рассказал, абсолютно бесполезно для него. Почему завтра в этой траншее будет четыре человека, а не пять. Да, думаю, ты забыл рассказать ему кое-что, Учитель. Забыл самую важную вещь из всех.

На секунду Зиберс замолчал, тишина становилась напряженной и угрожающей, он смотрел на Ларна, а остальные неловко молчали, словно почувствовали внезапное смущение. Потом его губы растянулись в злорадной и победоносной улыбкой, Зиберс ухмыльнулся сказал:

- Ты забыл рассказать ему про пятнадцать часов.

Они молчали. Учитель и Булавен опустили глаза в явном смущении, и даже Давир избегал смотреть в глаза Ларну, словно чувствуя то же самое смущение, что и другие. Только Зиберс смотрел на него. Бросив на него ответный взгляд, Ларн интуитивно почувствовал, что Зиберс его ненавидит. Хотя почему, он не мог даже предположить.

- Что это за пятнадцать часов? – спросил Ларн наконец, чтобы нарушить тишину. – Репзик говорил что-то об этом перед последней атакой. И капрал Владек упоминал об этом. Он сказал, что выдаст мне больше снаряжения, если я приду к нему через пятнадцать часов.

Проходили долгие секунды и никто не отвечал. Вместо этого тишина была еще невыносимее, Давир, Учитель и Булавен неловко смотрели друг на друга, словно мысленно тянули жребий, кому из них выполнять эту нежелательную обязанность. Наконец, все еще не встречаясь взглядом с Ларном, Давир сказал:

- Расскажи ему, Учитель.

В ответ Учитель, поерзав еще минуту, откашлялся и повернулся к Ларну.

- Это вопрос статистики, салага, - сказал Учитель с огорченным выражением лица. – Ты должен понимать, что каждый маршал и генерал в штабе во многом такой же бюрократ, как и самый педантичный писец в Администратуме. Для них война – не только кровь и смерть; не исключительно вопрос тактики и стратегии. Во многом для них это вопрос расчетов. Расчетов, основанных на докладах о потерях, процентах истощения, численности подразделений на фронте, оценке силы противника и так далее. Из этих мириадов цифр и фактов складывается математика бойни. Каждый день по всему Брушероку эти цифры записываются, сопоставляются и направляются в штаб командующего, где их обрабатывают. И эти пятнадцать часов, о которых упомянул Зиберс, просто один из продуктов этих ежедневных расчетов.

- Ты опять все слишком усложняешь, Учитель, - сказал Давир. – Не надо подслащивать пилюлю салаге. Он задал прямой вопрос; ты должен ответить на него соответствующим образом.

- Это вопрос средней продолжительности жизни, салага, - вздохнул Учитель. – Пятнадцать часов – это среднее время, которое живет гвардеец из пополнения на Брушероке, когда он попадает на линию фронта.

- Гвардеец из пополнения? – сказал Ларн, все еще не уверенный, правильно ли он понял то, что сказал ему Учитель. – Как я, ты хочешь сказать? Так вы мне об этом говорите? Вы ожидаете, что я столько проживу здесь? Вы думаете, что меня убьют в течение пятнадцати часов?

- Даже меньше, салага, - сказал Зиберс самодовольным и издевательским тоном. – Ты здесь уже как минимум три часа. Значит, тебе осталось жить только двенадцать часов. Может быть, меньше. Ты думаешь, почему Владек сказал тебе прийти через пятнадцать часов? Он не хотел рисковать потратить хорошее снаряжение на мертвеца.

- Заткнись, Зиберс, - прорычал Булавен. Секунду Зиберс свирепо смотрел на него, но, увидев злость на лице здоровяка, опустил глаза, в мрачной тишине глядя в грязь на дне траншеи.

- Скажи ему, что это не так, Учитель, - снова начал Булавен, выражение его лица смягчилось, и его голос был почти умоляющим. – Объясни ему, что мы верим в то, что он все еще будет жив завтра.

- Что, думаешь, мы должны лгать ему? – сказал Давир Булавену. – Зиберс, может быть, злой мелкий кусок дерьма с длинным языком, но, по крайней мере, он сказал правду. Думаешь, мы должны нянчиться с салагой, как с ребенком? Сказать ему, что все будет в порядке? Что добрые дяди Давир, Учитель и Булавен защитят его от злых орков? Даже после десяти лет всех твоих глупостей, ты не перестаешь удивлять меня, Булавен.

- Это не будет ложь, Давир, - угрюмо сказал Булавен. – Ничего плохого в том, чтобы дать человеку надежду.

- Надежда, моя задница! – фыркнул Давир. – Снова говорю тебе, толстяк: надежда – сука с кровавыми когтями. После десяти лет в этой проклятой дыре ты уже должен бы выучить этот урок.

- Тем не менее, Булавен не так уж и ошибается, - сказал Учитель, повернувшись к ним и снова присоединившись к разговору. У салаги есть некоторые основания для надежды. Правда. Да, в штабе могли рассчитать продолжительность жизни солдат из пополнения в пятнадцать часов. Но это только средняя цифра. Может быть, наш салага будет более удачлив. Он сможет выжить дольше. Он уже смог выжить вопреки обстоятельствам при этой высадке.

- Ха. Иногда, Учитель, ты не лучше Булавена. – сказал Давир.  – Но если он вещает о надежде и оптимизме, ты ведешь себя так, будто ты еще в схолариуме. Лучше не забывай, что мы здесь находимся в жестокой реальности. Ты очень хорошо говоришь насчет обстоятельств и средних цифр, но это Брушерок. Неважно, что салага пережил высадку. Это имеет не больше значения, чем ваши с Булавеном попытки утешить его. Он сейчас все равно что мертвец. Ходячий труп. Поверь мне, орки это увидят. Ничего им так не нравится, как зеленый салага, которого легко выпотрошить.

- Я лишь хочу сказать, что мы слишком буквально понимаем эту цифру -  пятнадцать часов, - сказал Учитель, все трое варданцев были сейчас так поглощены спором, что полностью игнорировали Ларна, который стоял и слушал их. – Но это не абсолютное значение. Это только средняя цифра. Мы не знаем, может быть, он сумеет выжить здесь дни, недели, даже годы.

- Годы? – сказал Давир. – Ты реально удивляешь меня, Учитель. Я еще не видел человека, который так красноречиво и подробно говорил бы такое дерьмо. Ты думаешь, салага сможет выжить здесь годы? В следующий раз ты скажешь, будто ожидаешь, что командующий произведет Булавена в генералы! Ты явно не видел этого салагу в бою…

- Прекратите, - тихо сказал Ларн, не желая больше слушать, как его обсуждают, будто его здесь нет. – Я уже слышал достаточно. Прекратите называть меня салагой. Меня зовут Ларн.

На секунду, словно изумленные его вмешательством в разговор, все в траншее просто моргали и молча смотрели на него.

- Что? Тебе не нравится, что тебя называют салагой? – с сарказмом сказал Давир. – Может быть, мы тебя оскорбили? Нанесли душевную рану твоим чувствам?

- Нет, - неуверенно сказал Ларн. – Я… Вы не понимаете. Я просто подумал, что вы можете называть меня по имени, вот и все. По моему настоящему имени, я имею в виду. Ларн. А не салага.

- Да неужели? – сказал Давир, глядя на него холодными глазами, в то время как Зиберс смотрел с явной враждебностью, а Учитель и Булавен - с грустью. – Ты явно не понимаешь фактов жизни здесь, салага. Думаешь, мне важно знать, как твое имя? У меня и так полно всего в голове. Не хватало еще запоминать то, что будет написано на могильной табличке еще до того, как день закончится. Ты хочешь, чтобы я запомнил твое имя? Скажи мне его через пятнадцать часов. Тогда, возможно, оно будет стоить того, чтобы его помнить.

ГЛАВА 9

15:55 по центральному времени Брушерока

СИЛУЭТ НА НИЧЕЙНОЙ ЗЕМЛЕ – НА ПОСТУ С БУЛАВЕНОМ – СНАЙПЕРЫ-ГРЕТЧИНЫ И СНАЙПЕРЫ-ЛЮДИ – ЦВЕТНОЕ ПЯТНО СРЕДИ ПУСТОШИ – КАК НАДО РАБОТАТЬ ПРИМАНКОЙ

Он медленно двигался уже несколько часов.

Он полз на брюхе, с головы до когтей задних лап вымазанный в серой грязи, ствол его длинной бласта-винтовки, сделанной на заказ, был обмотан слоями серой мешковины, сантиметр за сантиметром он полз по мерзлой грязи пространства, которое людишки называли ничейной землей. Медленно, как орк-надсмотрщик, охотящийся на сквига с грабба-кнутом, он передвигался на один дюйм и ждал. Потом еще на один дюйм и опять ждал. Снова и снова, всегда с осторожностью, на случай, если его жертвы наблюдают за полем. Внезапно, увидев, как что-то мелькнуло впереди, он замер. Уверенный, что один из вражеских наблюдателей заметил его, он напрягся, ожидая в любой момент почувствовать боль от попадания лазерного луча или услышать звук выстрела, но ничего не происходило. Он продолжал сохранять неподвижность. Проходили минуты, и, когда он убедился, что враг его не заметил, его продвижение возобновилось. Медленное движение дюйм за дюймом по замерзшей грязи к своей цели.