Марк промолчал. Джейн слышала тяжелое биение его сердца, ощущала, как поднималась и опадала при дыхании его грудь, но сам он был неподвижен, словно высечен из камня.
– Я хотел не этого.
– Может, и так. – Она судорожно глотнула воздух. – Но мне больно сознавать, какого ты обо мне мнения, Марк. Невыносимо, что ты веришь всей этой ужасной лжи!
Страшный сон и то, что последовало за ним, притупили инстинкт самозащиты. Сейчас показалось возможным то, что немного раньше она считала совершенно безнадежным. Хотелось сказать то, что прежде, по ее мнению, Марк никогда не должен был бы о ней узнать. Но нет, это настоящее безумие – открыться ему! Ведь она окажется тогда совершенно беззащитной.
– Джейн, я… – Марк запнулся, что-то похожее на вздох вырвалось из его груди. – Что я могу сказать? Все это как снежный ком, превращающийся в лавину… Я не мог и подумать, что так произойдет. Если бы я знал с самого начала…
– Тогда бы ты не пришел ко мне? – Она горько усмехнулась. – Это неправда, Марк! Ты не мог не прийти, это было бы на тебя не похоже. Ты не мог не попытаться что-нибудь сделать, чтобы помочь сестре. Знаешь, я завидую ей. Не помню, чтобы кто-нибудь так заботился обо мне!
– Твой муж мог бы заботиться о тебе! Если бы… ты вела себя честно.
Она поморщилась от безжалостных ноток, прозвучавших в его голосе. И внезапно приняла решение немедленно выяснить существующее между ними недоразумение. Конечно, нельзя открыть правду об Эмми и Крисе Хоугтоне. Стоун этому все равно не поверит. Но от Джейн, и только от нее, зависит, будет ли Марк наконец посвящен в трагедию ее супружеской жизни. Ей вдруг стало очень важно, чтобы он узнал об этом сейчас же!
– Дэвид был неспособен к такому брат-скому роду любви. – Девушка старалась говорить без эмоций. – Для него самой важной персоной всегда был он сам.
Марк невесело хмыкнул:
– Похоже на то, как горшок отзывался о чайнике!
Она выдержала насмешку.
– Возможно. Люди, не зная правды о нашей семейной жизни, предпочитают думать точно так же.
– Я знаю ту правду, которую мне нужно знать! – Марк хотел подняться, но Джейн схватила его за руку и удержала.
– Ты даже кусочка правды не знаешь! Ты начитался этих историй, предназначенных толпе, а в них сплошная ложь! Только два человека знали истинное положение вещей – я и Дэвид. Но вот теперь он мертв, а я навеки проклята из-за того, что берегу покой и самомнение его семьи от новых потрясений!
– Если ты думаешь, что мне интересны подробности, то ошибаешься! – Он попытался вырвать руку, но Джейн вцепилась в нее с силой, удивившей обоих.
– Нет! Тебе должно быть интересно, Марк! Ты сам говорил, что всегда стараешься узнать о своем противнике как можно больше, чтобы с ним было легче бороться! Ведь я твой враг, верно? Так слушай и запоминай то, что я скажу.
– Это смешно! Уже поздно, а ты чересчур возбуждена. – Марк говорил ровным, спокойным голосом.
– Может, и возбуждена, но все равно расскажу тебе все! – Джейн откинула длинные пряди волос с пылающего лица, чувствуя, как ускоренно бьется сердце. – Дэвид был болезненно ревнив. Каждый раз, когда я смотрела на другого мужчину или ему казалось, что я смотрю, он устраивал скандал. Обвинял меня в желании спать с кем угодно, только не с ним! Я дошла до того, что стала бояться выходить из дома, бывать в местах, где мы могли кого-нибудь встретить…
– Не хочу больше слушать! – Марк вскочил, вырвал свою руку и теперь возвышался над ней – холодный, непроницаемый.
– Еще бы, конечно, не хочешь! Слушать такие признания мало удовольствия! Но гораздо хуже испытывать все это, жить с этим изо дня в день! – Джейн разбирал смех, она почувствовала приближение истерики. – Попробуй себе представить, что это значит – следить за каждым своим словом, взвешивать каждую улыбку и каждую минуту себя спрашивать, а не поймут ли меня превратно? Я была доведена до такого состояния, что сама почти начала верить в обоснованность его обвинений! Вот как низко я пала в собственных глазах. Только я ничего не сделала из того, в чем подозревал меня Дэвид. Я была верна своему мужу. Других мужчин просто не было! Они существовали лишь в его воображении! Такая ревность – своего рода болезнь. Ей не нужны факты. Ты веришь мне, Марк?
В ожидании ответа она старалась заглянуть ему в глаза, уловить в них хоть искру понимания. Сейчас Джейн было безумно важно, чтобы он хотя бы попытался поверить. Если Марк переборет себя, сделает этот первый шаг, ему будет гораздо легче допустить, что он был не прав и в своих доводах относительно ее «интрижки» с Крисом. Настанет день, когда она наконец встретится с Эмми, поговорит с ней, все прояснится! Тогда можно будет раскрыть Стоуну и эту тайну.
– Марк, я…
Мужчина резко оборвал ее. Его лицо не сохранило и остатков той прежней мягкости, внимания.
– Можешь сколько угодно представлять себя верной супругой, измученной характером мужа! Кто знает, может, это и правда? Но другой факт для меня непреложен – ты развлекалась с мужем Сьюзен! Попробуй устранить это недоразумение! Боюсь, ничего не получится, Джейн.
Стоун повернулся и вышел из комнаты, даже не оглянувшись. Джейн откинулась на подушки и закрыла глаза, раздавленная сокрушительным поражением. То, что она, мучаясь, открыла этому человеку, не возымело никакого действия. Этот черствый сухарь не стал мягче по отношению к ней. Даже не подумал, что может ошибаться в своих предположениях.
Пытаться дальше его изменить – значит получать новые удары, новую боль. Марк никогда ничего не будет испытывать к ней, кроме презрения. Выход один – смириться и удалить его из своей жизни. Нечего надеяться на то, чему не бывать.
Джейн лежала без сна до рассвета. Наконец встала, оделась, упаковала вещи. Сонного вида портье удивился отъезду в столь ранний час, но Джейн не стала ничего объяснять. Расплатилась по счету и попросила передать Марку записку, в которой написала, что не нуждается в его помощи, что сама обратится в полицию по поводу погрома. Портье взял послание с нескрываемым любопытством в глазах. Наверняка подумал, что у них с Марком что-то вроде любовной размолвки, и вот теперь дамочка пытается потихоньку ускользнуть. Если бы он знал правду! Да, по иронии судьбы они играли роль любовников целых два дня. Но что с того? Это никогда не будет правдой. Горько улыбнувшись, Джейн вышла на пустынную улицу.
9
Прошло два дня с тех пор, как в доме побывали полицейские. Действительно, они старательно искали отпечатки пальцев преступников, но ничего не нашли. Когда следователь сообщал об этом Джейн, то почему-то счел нужным добавить, что погромщики работали профессионально. Его даже заинтересовал тот факт, что они не оставили ни единой улики. Следователь задал множество вопросов, но она так и не смогла назвать ни одной причины, по которой кому-то вдруг захотелось бы нанести ей такой ущерб.
Все это было очень странно. Джейн беспрестанно ломала голову, пытаясь хоть до чего-нибудь доискаться. Может, происходит что-то, о чем она не имеет понятия? И никак не отделаться от этих мыслей. Преследовали они и сейчас, когда она шла в поселок в сопровождении Грея. Пес то вырывался вперед, то возвращался обратно.
Утро выдалось великолепным. Теплый бриз поднял на море белые барашки и гнал их через бухту. Яхта Роя Смита все еще стояла на якоре, но о нем самом с той памятной ночи не было ни слуху ни духу. Это тоже казалось странным. Девушка была почти уверена, что американец снова навестит ее.
Джейн зашла в гостиницу, чтобы передать Гарри новую партию рисунков, из тех, что счастливо избежали повреждений. К сожалению, большая часть работ сильно пострадала. Разговаривая с Гарри, она не преминула заметить об исчезновении Смита.
– Да, я уже дня два его не вижу, мисс Клод. – Гарри машинально взял в руки бокал. – Кажется, и он тоже куда-то пропал.
– Тоже? – удивилась Джейн.
– Ну да! Странные вещи творятся. Я сдал две комнаты парочке иностранцев – по-моему, итальянцам. Они заплатили вперед, но на следующее утро горничная вошла к ним убираться и обнаружила, что их постели даже не смяты. С тех пор мы о них ничего не слышали.
