– Не волнуйтесь, Сью, я возьму вас, Джейн и Габриэлу в свою машину, – вмешался Дэниел.
– Вы уверены? – Сьюзен колебалась.
– Конечно. Мне даже приятно вам чем-нибудь помочь. – Голос Фарамаунда был полон тепла.
– Спасибо, – обрадовалась Сьюзен, и ее бледное лицо слегка порозовело.
Она повернулась к брату.
– Ты не будешь возражать, если тебе придется заменить Криса и везти Барбару в церковь? С его стороны ужасно некрасиво так нас всех подводить, но он сказал, что ничего не может поделать.
Джейн наблюдала, как менялось выражение лица Марка, слишком хорошо понимая, какие чувства тот испытывает. Конечно же, он злился на Криса! Однако когда Стоун заговорил, ничто не выдало в его голосе внутренней бури:
– Разумеется. Если Барбара не возражает.
Барбара с улыбкой пересекла холл и вложила руку в широкую ладонь Стоуна.
– Ничего лучшего я не могла бы и желать! Я и хотела, чтобы это был именно ты, но ты таинственным образом исчез, а мы с Тони больше не могли откладывать, нам нужно срочно пожениться!
И девушка обменялась с Марком понимающими взглядами, что вновь озадачило Джейн. Барбара явно без ума от Тони, но между нею и Марком тоже существует какая-то связь. Может быть, в прошлом их связывало нечто большее, чем дружба? Был ли Марк влюблен в Барбару?
Эта мысль взволновала Джейн, причинив острую боль, хотя она не могла понять почему. Зачем ей знать, в кого был влюблен Марк, кого полюбит в будущем? Ведь она хочет как можно скорее вычеркнуть мистера Стоуна из своей жизни! Его дела ее, Джейн, не касаются… Не так ли?
Деревенская церковь утопала в цветах, принесенных Сьюзен из собственного сада. Они внесли в величие старинного здания праздничность и теплоту.
Джейн сидела рядом с другими и смотрела, как Марк вел по проходу Барбару. Лицо невесты, обращенное к Тони, сияло любовью. Мисс Клод почувствовала комок в горле. Когда они проходили мимо ее ряда, Марк вдруг повернул голову и посмотрел на Джейн – холодно, презрительно. Она отвернулась, спрятав горькие слезы. Мимолетный взгляд выразил все, что Стоун чувствовал к ней. В свадебной обстановке это оказалось особенно тяжело перенести. Вот женщина, вступающая в новую жизнь, полная чудесных ожиданий, и рядом она, Джейн, которая, по его мнению, пыталась разрушить чужую семью. Как же он должен ее ненавидеть! И как больно это сознавать!
Свадьба шла своим чередом, и Джейн как могла играла отведенную ей роль. Она чувствовала себя немного отчужденной от всего происходящего, хотя уловила – что-то сдвинулось, изменилось.
Отпивая шампанское мелкими глотками, она оставила за спиной свадебное веселье, спустилась по ступенькам на лужайку и сразу почувствовала, как каблуки утонули в сырой земле. Солнце спряталось за кучку набежавших облаков, предвещая еще один дождь. Но Джейн не замечала темнеющего неба. Она подошла к озеру и принялась наблюдать за лебедями, царственно рассекавшими воду.
С тех пор как они вернулись из церкви, Марк сказал ей всего несколько слов, и то лишь потому, что был вынужден сделать это. Похоже, ему надоело играть им же изобретенную роль. Девушку это должно было бы порадовать, но она испытывала лишь щемящую боль, так и не прошедшую с того мгновения, когда Марк взглянул на нее с презрением в церкви.
Джейн допила шампанское, перехватила бокал за ножку, перевернув донышком вверх. Несколько прозрачных капель упали на траву и остались на ней, будто слезы. Но нет, настоящие слезы только подступали к глазам. Она вытерла их тыльной стороной руки. И вдруг слезы потекли так обильно, что смахивать их уже не имело смысла.
– Почему вы плачете?
Марк спросил это так тихо, что девушка даже не испугалась и ответила не раздумывая:
– Потому что вы ненавидите меня.
– Может, вам просто стыдно? – Мужчина встал рядом, глядя не на Джейн, а на лебедей, но от его внимания не ускользнуло, как собеседница отшатнулась. Лицо Стоуна посуровело. – Вам же было наплевать, когда вы заставляли страдать других. Зачем же мне беспокоиться из-за того, что вам неприятно мое мнение о вас?
Джейн щурилась, пыталась прогнать слезы, подставив лицо ветру. Солнце скрылось, сразу стало прохладно. Девушка совершенно окоченела не столько от внезапной перемены погоды, сколько от отношения к ней Марка, явно бесполезного разговора, и повернулась, чтобы уйти, но Стоун развернул девушку лицом к себе, провел пальцем по ее векам.
– Слезы, Джейн? Почему? Это угрызения совести или вас не устраивают последствия того, что вы натворили?
– Я ничего не делала! – закричала она в отчаянии. И повторила: – Не делала, Марк!
Мужчина освободил пленницу. Лицо его было непроницаемо, голос тоже лишен всяких эмоций.
– Думаю, нам лучше вернуться в дом. Сейчас начнется дождь.
Словно в подтверждение этих слов тут же упали первые тяжелые капли. Марк двинулся к дому. А Джейн вдруг решила, что именно сейчас настал момент, чтобы открыть ему все не медля ни минуты!
Она поймала Стоуна за руку, пытаясь удержать, и вскрикнула, поскользнувшись на траве. Реакция Марка была мгновенной: он удержал девушку от падения, обхватив за талию, поставил перед собой. Джейн прижала ладони к его груди и расслышала размеренные удары сердца. Эти удары словно проникали в ее тело. Даже воздух между ними, казалось, сгустился и пульсировал в том же ритме.
Джейн провела языком по внезапно высохшим губам и попыталась поймать взгляд Марка. Но мужчина смотрел на ее, теперь влажный, рот.
– Марк, я…
Его руки сомкнулись, почти сковали волю. Он покачал головой:
– Нет! Не хочу слушать! Мне совершенно все равно, что вы скажете, будет это очередная ложь или извинения… Все к черту, кроме одного!
Он грубо прижался к ее губам, но в этой атаке девушка не почувствовала стремления наказать. Марк целовал с жарким, неразделенным чувством, целовал так, будто не собирался больше никогда с ней расставаться!
Пораженная, Джейн, должно быть, что-то пробормотала, не веря происходящему, потому что сокрушительный натиск неожиданно ослабел. Теперь его поцелуй не требовал, а просил ответа. Губы Марка ласкали ее с мольбой, которой девушка не в состоянии была противиться. Стоун хотел, чтобы она ответила на его страсть, и не скрывал этого желания. Джейн поняла, что бессильна отказать, когда его язык разжал ее губы и повел соблазнительную игру.
– Марк… – прошептала она задыхаясь.
Это было лишь жалким отголоском того, что в ней происходило. Девушку потрясала и восхищала горючая смесь неуправляемых желаний. Стоун отозвался тут же, притянув ее еще ближе к себе. Затем плавно провел рукой по позвоночнику, словно выравнивал Джейн по своему телу. В этом жесте явно сквозило уже другое желание!
Когда ее грудь, обтянутая тонким шелком, всей своей тяжестью легла на мужскую ладонь, она застонала. Удивительно, ее тело отзывалось даже на самое легкое прикосновение. Грудь ныла. Острые соски готовы были прорвать ткань. Дождь поливал теперь сплошным холодным потоком, но и он не мог загасить огня, поднимавшегося из глубин сплетенных тел.
Когда Марк приподнял Джейн, она не смогла сдержать рыдания, которое перешло в стон, потому что губы Стоуна скользнули по ее груди, а язык принялся ласкать напрягшиеся соски через обтягивающий шелк платья. Девушка запустила пальцы в его мокрые волосы, прижала к себе голову Марка, и волны желания накрыли ее, смыв последние барьеры.
Наконец искуситель отпустил свою жертву, бережно поставил на землю. Бархатные глаза Джейн были полуприкрыты, яркий рот распух от поцелуев. В глазах Стоуна сверкали страсть и триумф.
– Зачем нам слова, Джейн, когда мы может объясниться иначе? – Он прижал девушку к своим бедрам, и она почувствовала его сокрушительное желание. Новый долгий поцелуй, казалось, проник в самую ее глубину. Затем Марк отстранился, протянул руку. – Вам не кажется, что так мы быстрее всего уладим наши проблемы?
Внезапно Джейн подумала, что совершает страшную ошибку. Эта мысль ошеломила ее, но тут же была отброшена. Она приняла руку, чувствуя, что это единственный способ добиться, чтобы Марк начал хотя бы сомневаться в своей правоте. Разговоры не вели ни к чему. Он не слушал того, что Джейн ему говорила. А сердце? Неужели этот каменный Стоун может заставить его молчать? Может, Марк поймет, что она не та, за кого он ее принимает, если полюбит?
