то возвращались за другими.
Хоть Русский человек и не славится дружелюбием в сравнении с другими нациями, но в случае реальной беды он всегда придёт на помощь. Даже в этом мире люди помогали другим, рискуя своей жизнью, ведь в любую секунду по нашу душу могли прилететь дроны или что похуже.
За каких-то шесть-семь минут полсотни уцелевших, включая нас с Леонидом, смогли переместить в безопасное место почти две сотни раненных. Я приказал уносить всех за пригорок, находившийся в двухстах метрах от места падения. И хоть небольшой холм и не гарантировал выживание в случае серьёзного обстрела, он мог защитить от осколков и укрыть от дронов, ибо был обильно утыкан лиственными деревьями с непроглядными кронами.
Внутри квадролёта остались только убитые и крайне тяжёлые «трёхсотые». С точки зрения логики вытаскивать последних было не целесообразно, однако бросить их там мне не позволила совесть. А дабы не рисковать остальными, я приказал им двигаться в сторону Днепра.
Нашлись семеро смельчаков, которые вызвались помочь с тяжёлыми. Леонид тоже хотел, но он уже и сам еле на ногах стоял, поэтому ему я отказал. Да и тем более ему было уготована важная миссия.
Мы с группой храбрецов направились к подбитому квадролёту, дабы за несколько ходок вытащить четверых женщин, двух мужчин и дюжину стариков, которые в теории могли дожить до прибытия помощи. Через реку их вряд ли удастся переправить, но если наши прибудут, то смогут их перенести.
Леонид должен был уговорить солдат, нарушить перемирие и прийти к нам на выручку. Среди нас он как-никак был единственным аристократом. Если к кому и прислушаются военные, то к нему.
Пока мы таскали раненных, я вслушивался в шум ветра, стараясь предугадать появление дронов. Повезло, что, подбитая машина даже не думала гореть. Вероятно, всё дело было в стабилизированном абсолютиуме. Он находился в жидком состоянии и практически не имел возможности сдетонировать или загореться.
Сам уж точно.
Мы сделали уже три ходки, оставалось ещё столько же. И вот по возвращению к шлюзу я наконец-то услышал знакомый звук. Вот только это был совсем не дрон. Этот характерный свист частенько снился мне в кошмарах…
Его невозможно забыть.
— Прилёт! Ложись!!! — заорал я и прыгнул в траву, рефлекторно обхватив голову руками.
Нечто крайне массивное упало прямо на квадролёт.
Как я потом узнаю, это был аналог нашего ФАБа (фугасной авиационной бомбы), начинённый всё тем же абсолютиумом. И если в моём родном мире для взрыва в несколько тонн в тротиловом эквиваленте необходимо было использовать авиацию, то здесь это был обычный корректируемый артиллерийский снаряд.
Причём корректировался он зачарованной носовой частью, которая искала излучение абсолютиума. Фактически боеприпас прилетел прямо в топливный отсек. Он и сам по себе был крайне мощным, так ещё и топливо сдетонировало.
В итоге квадролёт разлетелся на куски. Их разбросало на многие сотни метров от места взрыва. Даже тех людей, кто уже ушёл на полкилометра, оглушило. Что уж говорить про тех, кто находился рядом.
Если бы не Дар Жнеца, на этом моё путешествие и закончилось бы. Но даже если и так, то я бы ушёл с высоко поднятой головой, и что самое главное — без сожаления. Я, как и подобает офицеру, не бросил в беде своих сограждан и до последнего вздоха пытался им помочь.
Но всё же на этом моя история не закончилась.
Взрыв отправил мою бренную тушку в короткий полёт до ближайшего дерева. Ударная волна наклонила его градусов на тридцать, из-под земли показались корни. А я, точно белка, застрял в стволе. Меня вдавило в него с такой силой, что я буквально погрузился примерно на пятнадцать-двадцать сантиметров.
И что самое странное: мои конечности остались при мне. По идее при таком сильном взрыве человека разрывает на куски, но со мной случилось всё иначе. Возможно, эффект регенерации работает быстрее скорости звука. Или же моё тело изначально укреплено так, чтобы сохранять целостность. Не зря же чёрная жижа пробежалась по моим венам от макушки до пят.
Кое-как мне всё-таки удалось вылезти из древесных оков. Я рухнул на землю с высоты в пару метров и не смог встать. Странно, но сил не было от слова совсем. Пришлось достать автомат, чтобы убедиться в нулевом запасе энергии.
Самые страшные опасения подтвердились.
Зато теперь я знаю, что примерно сорока процентов заряда хватает, чтобы пережить столь серьёзные повреждения. То есть с полным «баком» меня, хоть с натяжкой, но можно назвать полубогом.
Что ж, приму к сведению. Не для того, чтобы козырять на каждом углу своей силой, а чтобы использовать эту особенность в качестве тактического преимущества.
Я попытался перевернуться набок и понял сразу несколько вещей. Во-первых, у меня сломаны рёбра и нос. Во-вторых, руки и ноги находились в удовлетворительном состоянии. В-третьих, кое-как, но мне было под силу добраться до Днепра. А там, если всё выгорит, меня подберут свои.
С трудом поднявшись на ноги, я поковылял на восток.
Повсюду были разбросаны металлические части квадролёта, а на его месте образовался немаленький кратер. К сожалению, погибли не только смельчаки, но и те, кого мы смогли вытащить. Я специально проверил каждого — живых среди них не было. Кого-то посекли осколки, кого-то добила ударная волна.
Выходило так, будто семь взрослых мужиков погибли напрасно, но кто мог знать, что по нам долбанут столь разрушительным и в то же время точным артиллерийским снарядом?
Мне казалось, что поляки пошлют ещё пару дронов, дабы как минимум понять, что же случилось с квадролётом. Но нет, они сразу же поспешили его уничтожить.
У меня было довольно много времени подумать, пока добирался до Днепра. А там уже вовсю шла переправа. На этом берегу оставались только раненные и те, кто не умел плавать. Последним помогали мужики, у которых ещё остались силы грести.
Как минимум сотня человек уже была на другом берегу. Им ничего не угрожало.
Да и мы как-нибудь переберёмся. Если так подумать, то выжил каждый четвёртый. С учётом всех обстоятельств — это неслыханное везение.
Если бы мне сказали просчитать исход на основе таких вводных, то я бы даже не гарантировал выживание каждому десятому. А тут в два с половиной раза больше…
— Вы это слышите? — спросил Сёма, лежавший недалеко от меня. У парня были сломаны обе ноги, потому-то он и находился вместе с раненными.
— Что именно? — я начал вслушиваться, но голоса и всплески воды были громче, чем нечто потенциально необычное.
— Шум винтов, — слегка взволнованным голосом продолжил мальчик.
