Читаем без скачивания Я – убийца - Себастьян Фитцек

– Телефон, – попросил Брандман.

– Зачем он вам?

– Хочу отдать техническим специалистам, может, они смогут что-нибудь определить. И по скрытым номерам…

– …можно установить вызывающего абонента, я знаю. – Энглер бросил ему телефон и подошел ближе.

– Это было в последний раз. Больше никогда на такое не соглашусь, ясно?

– Что?

– Этот театр. Может, я ошибаюсь, и Штерн все-таки связан с убийствами. Но мы подставляем сами себя, посвящая его в детали нашего расследования.

– Я вижу это по-другому. Вы разве не слышали его голос? Он становился все громче. Это значит, вы напугали его. Штерн новичок в этом деле. Неопытный испуганный штатский в бегах, с маленьким онкобольным мальчиком на руках. Если заставить его нервничать еще больше, он допустит ошибку. Споткнется, упадет на землю, и тогда мы сможем, выражаясь словами Хертцлиха… – Брандман бросил сигарету на утоптанный земляной пол, – раздавить его, как червяка.

Давя окурок ботинком, психолог-криминалист перенес весь свой вес на правую ногу, словно хотел вдавить длинный гвоздь в толстую доску. Затем молча вышел из-под навеса и поплелся, обходя множество мелких луж, вниз по склону к своей машине. Энглер проводил его взглядом и, пока Брандман медленно удалялся из вида, соображал, кого в Федеральном управлении уголовной полиции можно попросить достать ему личное дело этого странного следователя по особо важным делам.

3

Штерн прижался разгоряченным лицом к зеркальному стеклу.

«За последние семь лет из поля зрения один за другим исчезли семеро психопатов».

Слова следователя эхом отдавались в его голове, когда он смотрел вниз, на сверкающую танцплощадку в двадцати метрах под ним.

Бюро владельца дискотеки располагалось, как орлиное гнездо, под крышей комплекса, который, по всей видимости, был сконструирован несостоявшимся капитаном. Большой дискозал снаружи напоминал корабль. Символ дискотеки – подсвеченная розовым дымовая труба на белоснежной носовой части центрального здания – за километры указывала неистово жаждущей танцев молодежи путь в бранденбургской ночи. У Борхерта все еще был ключ, поэтому «Титаник» мог послужить им укрытием по крайней мере на ближайшие три часа. Пока дискотека официально не откроется для публики.

Штерн отправился вниз к трем своим спутникам. Как в пятизвездочном отеле, он спустился в стеклянной кабине лифта на основную танцплощадку и подумал, как лучше все рассказать. С этого момента они в бегах. Борхерту ситуация знакома. Но для Карины это наверняка премьера. Двери лифта открылись, и только сейчас он услышал громкую музыку.

– Эй, у малыша есть вкус! – крикнул ему Анди. Он стоял на другом конце танцплощадки рядом с Симоном и двигал бедрами. Мальчик радостно смеялся и хлопал в такт рок-песни, раздававшейся из сабвуферов.

– Он подключил айпод Симона к музыкальному оборудованию, – объяснила Карина.

Штерн вздрогнул, потому что не заметил, как она подошла.

В пятнадцати метрах от них Борхерт, закинув голову, пел в воображаемый микрофон.

– Мы должны сдаться. – Штерн сразу же и откровенно перешел к сути дела. Он объяснил Карине, что их разыскивают. – Мне очень жаль. – Такими словами он резюмировал краткое содержание разговора с Энглером и тщетно искал в глазах Карины признаки беспокойства.

– Не стоит. Это же мое решение, – возразила Карина. – Я вас свела. Если бы не я, у тебя сейчас не было бы этих проблем.

– Почему ты так спокойна? – Штерну неожиданно вспомнилась та ситуация два года назад. Тогда, на парковке перед «Макдоналдсом», он порвал с Кариной, а она все равно улыбалась.

– Потому что это того стоило.

– Я не понимаю.

– Ты только посмотри. Я знаю Симона уже полтора года. Но таким счастливым еще никогда не видела.

Штерн заметил, как Борхерт помахал ему, и подумал, сможет ли он когда-то посмотреть на мир глазами Карины. Они были вместе всего дней десять, когда он объявил, что хочет расстаться. Прежде чем успеет по-настоящему влюбиться в нее. Когда Карина на прощание нежно коснулась его щеки, Штерн узнал о себе нечто важное. В тот момент он понял, что ему не хватает того жизненного фильтра, который помогает Карине выключать негатив в самой ужасной ситуации и даже находить розу на краю поля битвы.

Сейчас он снова видел это свечение в ее глазах, мельчайшие морщинки от смеха. Для Карины в этот момент не существовало никаких преступников, никакой опухоли мозга и никакого федерального розыска. Она радовалась счастливому мальчику, который впервые в своей жизни танцевал на дискотеке. Штерну, наоборот, становилось все грустнее. Он жалел ребенка, которого никогда не будут ругать за то, что в субботу он слишком поздно придет домой с танцев, потому что целовался на дискотеке со своей первой любовью.

Тут началась новая песня, которая больше подходила к его негативным мыслям, – сейчас уже меланхолические струнные звуки баллады наполнили зал.

– Эй, это же ваша песня! – ухмыльнулся Борхерт и исчез за ионической декоративной колонной. Через секунду послышалось шипение, и белый туман из дым-машины заволок танцплощадку.

– Круто! – воскликнул Симон и сел на пол. Из искусственного облака виднелись только его светлые вихры.

– Мы должны отвезти его обратно в больницу, – запротестовал Штерн, когда почувствовал, как Карина взяла его за руку.

– Ну, подожди. Еще минуту.

Она потянула его за собой на танцплощадку – прямо как в свою спальню в первую ночь. И снова Штерн не знал, почему позволяет это делать.

– Мы не можем здесь…

– Тсс… – Она приложила палец к его губам и легко провела ладонью по волосам. Потом притянула к себе, как раз когда начался припев.

Штерн колебался. Он пока не ответил на ее осторожное объятие. Чувствовал себя как один из пакетов с наклейкой «Осторожно! Хрупкий груз – стекло».

Из боязни, что внутри его что-нибудь треснет, сломается, если он прижмет Карину к себе, Штерн едва решался дышать. В конце концов он справился со своим глупым страхом и протянул руки к Карине.

При этом он вспомнил о том моменте в машине Борхерта, когда в зеркале заднего вида увидел Симона, спящего в ее объятиях. В первые секунды он не мог понять свои чувства. Но сейчас знал, что это было нечто среднее между тоской и сожалением, – и оно наполняло его снова. Тоска по Феликсу и такому же ласковому любящему прикосновению. Сожаление, что тем резким расставанием он лишил Карину и того и другого: собственного ребенка и мужчины, к которому она, по всей видимости, была по-прежнему неравнодушна. Хотя он этого абсолютно не заслуживал.

Карина, очевидно, чувствовала противоречивые эмоции, которые боролись внутри его, и сломала последний физический барьер, прижав его тело к себе одним требовательным рывком. Штерн закрыл глаза, и сожаление исчезло. Правда, лишь на один короткий миг. Магическую секунду, за которую ему показалось, что пульс Карины бьется в такт музыки, внезапно разрушило тонкое пищание. Он замер, уставившись на Карину.

Как такое возможно?

Борхерт ведь заверил его, что никто не знает этого номера. И тем не менее на спутниковый телефон в кармане его брюк только что пришла эсэмэска.

4

– Черт возьми, что это?

– Понятия не имею.

Борхерт ввел интернет-адрес в поле для ввода и нажал на «перейти».

– Ты ведь сказал, что никому не давал этот номер.

– Да, да, да, ну сколько можно? Я использую этот телефон только в крайних случаях. И если кто и звонит на него, то это я, понятно?

Как некоторые берлинские владельцы ресторанов, Борхерт тоже не все оформлял официально. И когда вел незаконные разговоры со своим бухгалтером, продажным поставщиком напитков или нелегальными рабочими, в целях безопасности использовал спутниковый телефон. Теперь, когда все они последовали его совету и вытащили из своих обычных сотовых телефонов аккумуляторы, этот неуклюжий аппарат был единственной связью с внешним миром.

– И что же это тогда?

– Полагаю, мы это сейчас узнаем.

Борхерт встал из-за стола и уступил место Штерну, который сел перед плоским экраном. Они все вместе вернулись в бюро, как только прочитали сообщение. Оно состояло из одной-единственной строчки:

http://gmtp.sorbjana.org/net.fmx/eu.html

Сначала ничего не происходило. Браузер продолжал показывать интернет-страницу дискотеки «Титаник».

– Измените параметры прокси-сервера, – вслух прочитала Карина надпись в левом нижнем углу.

Но неожиданно экран потемнел. В центре появился светлый индикатор загрузки, и через десять секунд открылось видеоокно размером с почтовую открытку. Штерн не мог разглядеть там ничего определенного – только несколько дрожащих огоньков, из которых время от времени вылетали звезды и плавно спускались по черному экрану.

Борхерт включил звук на полную громкость. Безрезультатно.

– Ни картинки, ни звука, – пробормотал он. – Что за…