Городок с неприлично кривыми улицами вследствие хаотичной застройки. Здания одно-двухэтажные в классическом стиле, наиболее богатые — с фасадными колоннами. На возвышенностях стояли облицованные мрамором храмы наиболее уважаемых богов в количестве семи штук, и над самым высоким раскинулось местное Древо Лоос, раза в четыре меньше, чем в Месхитопольском храме.
Центральная, самая широкая улица тоже петляла, как заячья тропа, пересекала три площади со статуями богов и царей и выходила к северным городским воротам. Город в поперечнике не превышал и одной мили, но пройти пришлось не меньше четырех.
На обочинах и площадях собралось, казалось, все население. А может, не казалось. Кричали, вскидывали руки в салюте, все: и разодетые матроны, и степенные хозяева. От пестроты одежд рябило в глазах, сновали вездесущие мальчишки, перекрикивая остальной шум. Оркестр старался, но в разлитом восторженном гуле его почти не слышали. Терпко пахло сдобной выпечкой, жареным мясом, пролитым вином. И действительно, на площадях его разливали прямо из бочек, на импровизированных площадках выступали актеры, разыгрывая непонятные сцены, а над ними сверкала яркая разноцветная иллюминация — орден Светящих, адептов Силы Гелиона, расстарался. Это редкость — не в каждом городе они уважают чужие праздники.
На арене местного цирка, как поняли бараны из пояснений снующих мальчишек, готовилась грандиозная мистерия в честь Эрина, полубога — покровителя города. Шел первый день трехдневных эриналий. На завтра и послезавтра планировались главные развлечения — бои гладиаторов. Они пройдут на той же арене, где сегодня состоится мистерия. С центральной улицы ее на видать, но пацаны уверяли, что она грандиозна.
— Вот бы посмотреть, — восторженно воскликнул Ермил, — с детства мечтал!
— Скажи еще, сам хотел выступать, — поддразнил Архип.
— А что, и хотел! У нас в селении жил бывший гладиатор, рассказывал. Красота! Зрители ликуют, все смотрят на тебя, а ты побеждаешь какого-нибудь варвара. Красота! И денег можно скопить.
— А если он тебя? — уточнил Архип.
— Да чтоб меня какой-то варвар?
Парни заржали. Недалекий прямодушный Ермил частенько становился предметом насмешек.
— Дарки вам всем в задницы! — возмутился рекрут. — Я честно о своей мечте рассказал, а вы… — обиделся.
Ненадолго — атмосфера праздника пропитывала все вокруг. Даже рабы приободрились, не отводя глаз от недалекого Древа и вылавливая в толпе жриц Лоос. И Чика отпустило почти полностью. Он впервые мечтал не только о Служении, но и о том, чтобы шествие через город длилось как можно дольше.
Но все хорошее имеет свойство быстро кончаться. Вот и для баранов утренняя и первая дневная четверти пролетели незаметно. Прошли через город и, соединившись с обозом, разместились в трех стадиях[10] от городской стены на короткую дневку. Им вино не полагалось, но некоторым удалось урвать на площадях и поделиться с товарищами, поэтому настроение было соответствующее. Весело галдя, сдали оружие, пообедали, разместились на повозках и двинули дальше, к близким лесным склонам Хабарских гор.
Лесной лагерь располагался в дубово-ясеневом лесу с подлеском из густого кустарника. Здесь деревянные казармы баранов не были отделены друг от друга, десятки встречались каждый день на общем плацу. По периметру лагерь огораживался деревянным забором, и вообще в нем все построено из дерева, за исключением небольшого храма Лоос из розового туфа. Древо в нем не прижилось, поэтому в алтарном зале стояла мраморная статуя Древа Лоос, вырезанная удивительно изящно. Служили в нем три младшие жрицы под руководством Срединной — мастера ордена. Все опытные, служек не было.
Десятком Чика командовал молодой Агасфен из Ольвии, крупного приморского центра Месхитии, главного порта страны. Он сам так представился рекрутам еще в месхитопольском лагере и добавил:
— Из архейцев, бараны! Я вам спуску не дам!
Здесь, в лесном лагере, быстро просочились слухи, что действительно капля архейской крови у него есть. На Гее вообще этим не шутят. Из безземельных разорившихся благородных. Проштрафился — убил на дуэли какую-то шишку. Темная история. Его сюда и загнали. Добровольно-принудительно нанялся в лоосские разведчики, после нескольких рейдов в пятна бросили на обучение баранов, что его вполне устроило. Вопреки обещанию гонял десяток меньше Трифона, без огонька.
И рекруты, и наемники осваивали науку ориентирования в лесу, учились правильно бесшумно ходить, прятаться, выискивать опасность. Жрицы приманивали волков, леопардов, собирали стаи птиц и мелкую живность и натравливали на баранов. Надо было вовремя обнаружить врага, оценить опасность, а дальше… постараться выжить, уничтожив противника. Можно тактически отступить, но ни в коем случае не бежать.
Двоих рекрутов из никеевского десятка и одного наемника спасти не удалось, а ранения получали все, включая Чика. Да не по одному разу, особенно в первый месяц. Жрицы отрабатывали на все сто, лечили быстро. Да, опасных зверей — леопардов — убивать запретили, только отгонять. Ценились они. Одного барана-наемника за убийство леопарда оштрафовали и неделю мариновали в нарядах. В этом плане устройство лагеря напомнило Чику Советскую армию. А шкуру забрала срединная жрица, она же комиссар, простите, духовный лидер без официальной должности, но самый главный.
Проходили и теоретические занятия, где опытный десятник, командир одного из десятков наемников, Таврон показывал большие рисунки тварей леса и объяснял их тактико-технические характеристики и способы борьбы с ними. Занятие было общим для всех, и никаких домашних заданий и часов самоподготовки, что Чика порадовало бы, если бы… дальнейшая мысль понятна. Остальные бараны просто не знали о подобном издевательстве.
Самый опасный противник — стая блестянок. По сути это ярко оперенные вороны, только гораздо умнее. В стаи собираются исключительно для атаки на чужаков, а так — одиночки. Единственное спасение — зарыться в землю или прыгнуть в воду. В кусты прятаться ни в коем случае нельзя — ветви задавят. Только в самом крайнем случае на один-два статера, не дольше. Теоретически можно вычленить вожака и убить, тогда стая разлетится, «но вы, бараны, это сделать не сможете. Вожак прячется в ветвях какого-нибудь дерева по соседству. Молитесь своим богам».
Из одиночек наиболее опасен засадник. Меняет окрас шкуры в зависимости от окружающего, отдаленно напоминает того же леопарда, но крупнее и стремительный, как каган. Любит нападать сзади из засады, оттого и название. Напал — спрятался, напал — спрятался. Так целый десяток может вырезать. Один на один справиться нереально, только в паре-тройке. В принципе как с обычным леопардом, но в реальности «вам, бараны, не жить — он слишком быстр для вас». Но если удастся добыть — обогатишься. Лооски, не скупясь, забирают внутренности, клыки, когти и шкуру. Используют для чего-то алхимического.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
