– Надо срочно принимать меры, иначе я его потеряю.
Словно чья-то ледяная рука сдавила мне сердце.
– Потеряете?!
– Да.
– Ведь вы же удвоили ему жалованье?
– Удвоила, и тем не менее. Выслушай меня, Берти. Перед тем, как мне уехать сегодня днем из дому, Том получил письмо от сэра Уоткина Бассета. Я сказала "перед тем, как мне уехать из дому", но на самом деле я и уехала-то из-за этого письма. Знаешь, что в нем было написано?
– Что?
– В нем содержалось предложение обменять серебряную корову на Анатоля, и Том сейчас серьезно обдумывает это предложение!
– Что?! Помышлить невозможно!
– Помыслить, сэр.
– Благодарю вас, Дживс. Помыслить невозможно. Не верю. Чтобы дядя Том хоть на миг всерьез отнесся к такой несусветной наглости? Никогда.
– Говоришь, никогда? Плохо ты его знаешь. Помнишь дворецкого, который служил у нас до Сеппингса? Помроя?
– Еще бы мне его не помнить. Настоящий аристократ.
– Сокровище.
– Ему цены нет. До сих пор не понимаю, зачем вы его отпустили.
– Том уступил его Бессингтон-Копам в обмен на шоколадницу в форме яйца на трех изогнутых ножках.
Я пытался справиться с захлестнувшим меня отчаянием.
– Неужели этот старый маразматик, этот осел – простите, дядя Том – пожертвует Анатолем ради такой мерзости?
– Нет ни малейших сомнений: пожертвует.
Она поднялась и нервно подошла к каминной полке. Я видел, она ищет, что бы такое разбить: надо дать выход накопившимся чувствам – Дживс назвал бы такое действие суррогатным, – и я галантно указал ей на терракотовую статуэтку молящегося отрока Самуила. Она деловито поблагодарила меня и запустила пророком в противоположную стену.
– Поверь мне, Берти, настоящий коллекционер – одержимый, он пойдет на все, лишь бы заполучить вожделенный экземпляр. Знаешь, что сказал мне Том, когда попросил прочесть письмо сэра Уоткина? Он сказал, что с наслаждением содрал бы со старого хрена Бассета шкуру живьем и собственноручно сварил его в кипящем котле, однако альтернативы не видит, придется уступить. Он бы тут же и написал ему, что согласен на сделку, да я помешала: заверила его, что ты поехал в "Тотли-Тауэрс" специально для того, чтобы украсть корову, и что с минуты на минуту она будет в его руках. Расскажи, Берти, как твои успехи? Ты разработал план? Продумал каждую деталь? Нам нельзя терять времени. Дорога каждая минута.
Ноги у меня стали ватные. Но надо открыть ей все, а там будь что будет. Моя тетка грозная старуха, не дай Бог вывести ее из себя, вон как она расправилась с отроком Самуилом.
– Я как раз собирался поговорить с вами об этом, – сказал я. – Дживс, у вас документ, который мы составили?
– Вот он, сэр.
– Благодарю вас, Дживс. По-моему, будет очень кстати, если вы принесете еще одну рюмку бренди.
– Слушаю, сэр.
Он исчез, а я подал ей лист бумаги и попросил внимательно прочесть. Она быстро пробежала глазами написанное.
– Что за чепуха?
– Сейчас поймете. Обратите внимание на заголовок: "Вустер Б. Положение дел". В этих словах заключена вся суть. Здесь объясняется, – сказал я, отступая назад, чтобы в случае необходимости легче было дать деру, – почему я решительно отказываюсь красть корову.
– Отказываешься?!
– Сегодня днем я послал вам телеграмму и сообщил об этом, но вы и телеграмма, конечно, разминулись.
Она глядела на меня с мольбой, как трепетно обожающая мать глядит на своего слабоумного сына, который отмочил нечто выдающееся по степени идиотизма.
– Берти, голубчик, ты что же, пропустил мой рассказ мимо ушей? Не понял, что речь идет об Анатоле?
– Все я понял, не сомневайтесь.
– Берти, у тебя помрачение рассудка? Я говорю "помрачение", потому что...
Я поднял руку, прося внимания.
– Позвольте мне объяснить вам, дражайшая тетушка. Как вы, несомненно, помните, я говорил вам, что за последние несколько часов произошло немало важных событий и расстановка сил изменилась. Первое: сэр Уоткин Бассет знает о вашем замысле украсть корову и следит за каждым моим шагом. Второе: он поделился своими подозрениями с приятелем – этого приятеля зовут Спод. Может быть, вас с ним познакомили, когда вы приехали?
– Это такая квадратная туша?
– Верно, туша, хотя гора было бы точнее. Так вот, сэр Уоткин Бассет, как я уже сказал, поделился своими подозрениями со Сподом, и Спод пригрозил мне лично, что, если корова исчезнет, он собственными руками сделает из меня отбивную. Вот почему нам не на что надеяться.
Наступило довольно продолжительное молчание. Я видел, что она обдумывает услышанное и неохотно соглашается, что Бертрам Вустер отказывается помочь ей в трудную минуту не из пустого каприза. Она поняла, в какую опасную ловушку я угодил, и содрогнулась от ужаса, – а может, мне только так показалось. В детстве я частенько получал от этой дамы по шее, если она считала, что я провинился, и в последнее время я постоянно чувствовал, что ее подмывает обойтись со мной как в старину. Но хоть она и не скупилась на подзатыльники, в груди ее, я знаю, бьется доброе сердце, а своего племянника Бертрама она любит глубоко и нежно и ни за что не пожелает, чтобы ему подбили глаз и расквасили его красивый породистый нос.
– Понятно, – наконец произнесла она. – Да, это, конечно, сильно осложняет дело.
– Безумно осложняет. Если вы назовете положение impasse[14], я тотчас соглашусь с вами.
– Говоришь, грозился сделать из тебя отбивную?
– Именно так и сказал. Да еще повторил – чтобы я лучше усвоил.
– Нет, я ни за что на свете не допущу, чтобы этот хулиган тебя избил. Тебе с таким громилой не тягаться. Ты и охнуть не успеешь – он из тебя дух вышибет. Разорвет на части, потом их не собрать.
Мне стало слегка не по себе.
– Зачем же в таких красочных подробностях?
– Он серьезно говорил, ты уверен?
– Еще бы.
– Может быть, он из тех, кто просто любит хорохориться...
Я печально улыбнулся.
– Вижу, вижу, тетя Далия, куда вы клоните. Сейчас еще спросите, а не заметил ли я в его глазах лукавого блеска. Нет, никакого блеска не заметил. Поверьте, Родерик Спод будет неукоснительно следовать тактике, о которой информировал меня во время нашей последней встречи, и все свои угрозы выполнит.
– Тогда плохи наши дела. Если только Дживс нас не спасет. – Это она адресовала моему дворецкому, который как раз появился с рюмкой бренди, – не очень-то он спешил. Я уже начал удивляться, что это его так долго нет?
– Дживс, мы говорим о мистере Споде.
– Да, мадам?
– Мы с Дживсом уже обсудили, какой сильный и опасный враг Спод, – горестно вздохнул я, – и он признался, что не находит решения. Впервые этот выдающийся ум спасовал. Дживс обдумал положение всесторонне, но выхода не видит.
Тетя Далия с благодарностью выпила бренди, и ее лицо слегка оживилось.
– А знаешь, что мне сейчас пришло в голову? – спросила она.
– Поделитесь со мной, кровная моя родственница, – ответил я все так же безнадежно. – Уверен, ваша идея гроша ломаного не стоит.
– А вот и ошибаешься, племянничек. Может быть, я нашла ключ. Я подумала, а вдруг у этого негодяя Спода есть какая-нибудь позорная тайна? Дживс, вы о нем что-нибудь знаете?
– Нет, мадам.
– При чем тут тайны?
– Найти бы его уязвимое место и нацелить в него удар, он тут же присмиреет. Помню, когда я была девочкой, я нечаянно увидела, как твой дядя Джордж целует мою гувернантку, и ты не представляешь, какая у меня после этого началась райская жизнь: только ей вздумается оставить меня после уроков выписывать основные статьи импорта и экспорта Великобритании, как я тут же... Словом, вы меня понимаете. Предположим, мы узнали, что Спод застрелил лису из ружья, вместо того чтобы забить хлыстом. По-твоему, на этом нельзя сыграть? – спросила она, потому что я в сомнении скривил физиономию.
– Умозрительно я это приветствую. Но существует одно непреодолимое препятствие: нам ничего не известно.
– Да, ты прав. – Она поднялась. – Впрочем, я просто так сказала. Чего только не придет в голову. Пойду-ка я к себе в комнату, смочу виски одеколоном. Голова раскалывается – боюсь, разлетится на тысячу осколков.
Дверь закрылась. Я опустился в кресло, в котором она сидела, и вытер лоб.
