слабость? Но я знал, что даже если не встану, то всё равно буду освобождать Стеллу, даже если придётся ползти на брюхе.
Глава 12
Древо и Медведь
Я неспешно шёл по лесу. И в этом была первая, самая главная неправильность. Я, Егор Клюквин, не хожу неспешно. Я либо ломлюсь к цели, как ледокол, либо сижу в своём гараже, примус починяю. А тут — шёл. Вокруг в величественном, почти соборном молчании стояли высокие и мрачные ели, их лапы, тяжёлые от времени, подпирали свинцовое, безразличное небо. Что там дальше, в тумане, который клубился, как кисель из молока, видно не было, но я нутром чуял — такие же древние хвойные колоссы. В этом странном лесу царила тишина. Не, не так. Я прекрасно слышал, как ветер гудит в кронах, как с высоты падают шишки или сухие веточки, но не было ни щебета птиц, ни стрекота кузнечиков. Даже звона вездесущих комаров и того не слыхать. Последнее, пожалуй, было единственным плюсом в этой мистической жопе. Комаров я ненавидел с какой-то иррациональной злобой. Зато приятно пахло хвоей, мхом и сырой землёй — запах, который должен был успокаивать, но вместо этого вызывал смутную тревогу.
Сколько я уже иду?
Ответа не было. Моя прошивка, кажется, слетела, оставив только базовые функции: дышать, идти, смотреть. Но почему-то казалось, что иду я давно. Мох под босыми ногами пружинил, как дорогой ортопедический матрас. И дело не в том, что я устал. Наоборот, было полное ощущение, что я могу идти так вечно. Сколько потребуется. Торопиться некуда. Мне было хорошо. Спокойно. И это было второй, ещё более жуткой неправильностью. Моя базовая настройка — лёгкое раздражение с оттенком вселенской усталости. А здесь — умиротворение. Будто мне вкололи лошадиную дозу транквилизатора.
А куда я иду?
Мне было плевать. Ответ на этот вопрос не интересовал меня совсем. Мне тут хорошо. Х-О-Р-О-Ш-О. Разве нельзя просто гулять по тихому туманному ельнику и никуда не стремиться? Можно. Вот я и гулял. Никуда не стремясь, потому что эта благодать давила на мозги, как водяной пресс.
Неожиданно, обойдя очередную вековую ель, я вышел на опушку. Первая мысль — развернуться и пойти обратно, в уютный, предсказуемый мрак. Но то, что было на лесной поляне, заставило меня замереть. И тут было на что посмотреть.
Во-первых, сама поляна — идеально круглая, словно её вырезали циркулем гигантского ландшафтного дизайнера, у которого с фантазией было туго. Во-вторых, посреди поляны высился холм, который так и подмывало назвать «курган». В-третьих, на этом холме-кургане рос могучий, величественный ясень. Листья его, которые я почему-то сразу окрестил «древом», были окрашены в чистое золото, что наводило на мысли об осени. И я впервые задумался о времени года.
Лиственный гигант настолько выделялся на общем мрачном фоне, что захотелось подойти, положить ладонь на его кору и постоять так… Сколько? Сколько времени? Какие-то беспокойные, суетливые мысли. От них стало некомфортно… Сегодня? А сколько прошло времени с тех пор, как я начал эту прогулку?
Я был уже на полпути к кургану, как вдруг ощутил сопротивление. Будто упёрся в стену из невидимого, плотного желе. Это было настолько неожиданно, что я сел на задницу прямо в мох. Мне же было хорошо. Я гулял. Зачем мне сдался этот дурацкий холм с деревом? Гулял бы себе дальше.
Взгляд словно против моей воли поднялся на лиственного гиганта посреди безбрежного океана елей. Мне вновь захотелось положить свою ладонь на кору этого ясеня. Неторопливо, как старик, я поднялся и, преодолевая нарастающее сопротивление, побрёл на холм. Это было похоже на силовое поле… Словосочетание-то какое мудрёное… «Силовое поле»… Откуда я его знаю?
Нет, сейчас это неважно. С этой ерундой разберусь потом. Сейчас мне важно добраться до ясеня. Я упал второй раз. Тогда, когда добрался до вершины холма, сопротивление исчезло так же внезапно, как и появилось, и я рухнул на колени, тяжело дыша.
Поднимаясь, мой взгляд встретился со взглядом медведя, лежащего между мощных, как корабельные канаты, корней древа. Но как? Как я мог не заметить такого громадного зверя? Правильно. Я просто не в состоянии был его проглядеть. Медведь — не комар, в конце-то концов. И что мне теперь делать?
Косолапый приоткрыл один глаз, смерил меня замершего взглядом, полным древней, как сам этот лес, скуки, и… снова закрыл его. Видимо, счёл меня не достойным внимания хозяина леса. Так, что же мне делать? Убежать? Я нутром знал, что бегать от медведя бесполезно. Только умрёшь уставшим. Внешне неуклюжий мишка с лёгкостью догоняет чемпиона мира по бегу. Думаю, что и перегоняет, просто после того, как догнал бегать уже не нужно. Почему я в этом так уверен? Просто знаю, и всё. Человек с голыми руками медведю не соперник. Были умельцы, которые боролись с медведями когда-то в старину. А я сам не из таких? Нет. Я самый обычный человек. Но на самом деле, не помню, но точно заурядный, по крайней мере, физически. Ну может, чуть сильней среднего мужика.
Медведь, словно в насмешку над моими внутренними метаниями, фыркнул и засопел громче. А мне стало как-то очень не по себе. Не может зверь чувствовать мой внутренний настрой. Или может? Но вместе с этим во мне всколыхнулось какое-то упрямство. Моё, родное, гаражное упрямство. Я пришёл сюда дотронуться до древа, и этот шерстяной мешок с блохами, пусть даже очень большой, не помешает мне выполнить задуманное.
Мелкими шагами, стараясь не шуметь, я сдал назад и обошёл по широкой дуге исполинский ствол. Так же тихо и неторопливо приблизился к нему и уже было протянул руку, как услышал предостерегающее, низкое рычание зверя. Нельзя? Почему? По-хорошему, надо бы отступить и вернуться, когда медведя тут не будет. Не всё же время
