Марго отметила, что Зина все продолжает целоваться с Емельяном, и ее внимательный глаз легко заметил, что у парня глаза закрыты от удовольствия, а у Зины – нет, и она внимательно и хищно поглядывает по сторонам, словно говоря:
– Он мой, и пусть только хоть кто-нибудь попробует у меня его отобрать!
Ее взгляд встретился со взглядом Марго. Без сомнения, трудно победно улыбнуться, когда ты целуешься, но все самодовольство можно было прочитать в светло-голубых глазах Зины. Марго чуть не заплакала и так сжала кулаки, что ногти впились в ладони. Всю ее аж затрясло от ревности.
Тем временем Герман вскочил и прошептал Марго в ухо:
– Пошли, потанцуем!
Танцевать не хотелось совершенно, но сидеть и любоваться на счастливую пару не хотелось еще больше. Марго встала и кое-как протолкалась среди плотно сжатых тел. Герман обнял ее и полез целоваться, но она сразу сказала:
– Извини, нет настроения!
Другой парень бы обиделся или устроил скандал, а Герман сразу все понял: нет настроения – значит, нет, зачем лезть к человеку. Он положил ей голову на плечо и зарылся лицом в волосы. Марго стало очень стыдно, на самом деле он был такой хороший… Но поделать она уже ничего не могла! Девушка чувствовала, что сердце ее разрывается, ей был нужен Емельян, и только он! А Зину она готова была ударить прямо по этим ледяным глазам, швырнуть на пол и бить ногами!
Ох, так, наверное, и сходят с ума… И что самое неприятное, Герман-то ни в чем не виноват. И, вспоминая урок Мамая, она решила, что обижать парня неправильно и нечестно. Расстаться с ним по-хорошему? Чтобы остаться одной и слушать каждый вечер рассказы Зины о том, как ей славно с Емельяном? Нет, это было бы невыносимо. Уж лучше оставаться с Германом в таком статусе, в котором они есть: обоим вроде бы удобно. Изредка целоваться, от нее, если честно, не убудет. Тем более Герман это делал очень умело, уверенно, ну если не обманывать саму себя, то приятно.
Жаль, что представить в этот момент другого было очень сложно: Герман отличался сухопаростью – руки тонкие, да еще в придачу небольшой животик, а у Емельяна – огромные налитые бицепсы, мощный живот, словно вырезанный из дуба, и сам он весь был огромный, налито́й мужской жизненной силой, которой можно было напитаться, даже если ты просто находилась рядом.
Марго немного подумала, чмокнула Германа в губы и сказала:
– Ты очень хороший. Правда. Спасибо тебе. – Она и в самом деле так думала.
В этот момент медленный танец закончился, и зазвучала быстрая энергичная музыка. Поскольку в маленьком клубе яблоку было негде упасть, Марго и Герман так и продолжали топтаться, напоминая пингвинов, прижатых друг к другу в маленькой комнате зоопарка. А Зине это нисколько не мешало. Она грациозно вскочила на столик и стала танцевать, ловко переставляя красивые длинные ноги между рюмками и кружками. Она была похожа и на стриптизершу, и на балерину, когда крутила своими снежными волосами и озорно трясла юбочкой, так что были видны красные трусики-шорты. Все мужчины в баре (да и женщины, что там говорить) смотрели на нее, раскрыв рты. Марго с завистью глядела на лицо Емельяна. Он улыбался всем, как бы говоря: да, красивая, страстная. Моя! Это мне так повезло, радуйтесь за меня. А потом он легко, как ребенка, взял Зину на руки и снова поцеловал.
Правда, в этот момент один человек не смотрел на Зину. Это был Герман. Он крепко обнял Марго, полюбовался ее красивым и печальным лицом и улыбнулся:
– Марго, все будет хорошо. Ну хочешь, я тебя домой отвезу? Плохо себя чувствуешь?
Глава семнадцатая
Запись на стене ВКонтакте на страничке Маргариты СолнечнойЕще древние не то греки, не то римляне говорили: сова Минервы (то есть богини мудрости) вылетает ночью. Значит, еще в древние времена было понятно, что ночью лучше всего поразмыслить и попытаться ответить на вопросы… Ночью никто не мешает – и ты оказываешься наедине с темнотой, спящим городом и самой собой.
19 января в 02:31
Герман довез Марго на такси до общежития, еще раз поцеловал на проходной и уехал домой. Она сходила в душ, выпила чаю, разделась и легла в кровать. Алсу уже спала. За окном светила луна, и в ее спокойном свете купались пушистые облака.
Ну и? Теперь даже вопросов себе не надо задавать: все совершенно ясно. Она допустила ошибку, вот и все. И не одну, и из-за этого так страдает. Сперва ей понравился Герман, хотя было же понятно: они совершенно разные! Ей всегда нравились крепкие немногословные парни, да и к искусству, тем более если оно не для всех, она всегда относилась с прохладцей. Клубы и богемные тусовки тоже никогда ее не прельщали. Так почему же тогда Герман? Красивый? Уверенный в себе? Взял ее нахрапом, а она растерялась?
Она снова заворочалась на кровати. Ладно, дело сделано. И если так посмотреть, то без Германа она бы никогда не узнала Емельяна. Так что тут себя винить не в чем. Разберемся.
Но тут она вспомнила про вечер и изо всех сил сжала губы. Еще вчера (а может быть, даже сегодня, если бы она так не опоздала) все можно было бы изменить. Ведь Емельяну она нравится, это нельзя отрицать! Правда, пока всего лишь как друг, но от дружбы до любви всего несколько шагов! И если бы не Зина, то она вполне могла бы проявить свое женское обаяние и очаровать парня. И они бы после этого были всегда вместе, и она попросила бы у Германа прощения, и он бы все понял. Но тут появилась Зина! Зине он не нужен! Он ей… Ну непонятно зачем! Просто так. Она же его не любит! И никогда не будет любить так, как любит Марго! Зина его предаст, подставит! Ведь глаза у нее были такие расчетливые и холодные… А Марго готова была отдать себя всю ради него!
Итак, что делать? Отбить Емельяна у Зины, что же еще. А с Германом? А с ним можно пока оставаться в дружеских отношениях. А там будет видно. Сон не шел, и Марго пришлось прибегнуть к крайним мерам: начать считать овец, которые мирно проходили мимо нее и прятались за заборчик.
Заснуть ей удалось только через час. После всех мыслей и переживаний ей приснился не тревожный и печальный сон, а, наоборот, очень красивый. Была зима, но они вдвоем с Емельяном играли на берегу моря в пляжный волейбол. Море замерзло, но все равно плескались ледяные волны. Повсюду возвышались сугробы, снег сыпал плотной пеленой, но солнце грело, и это веселило их обоих: зима, а жарко. Сама Марго была в крошечном купальнике, какой никогда в реальной жизни бы не надела, а на Емельяне были только камуфляжные шорты. Упругие мышцы парня перекатывались, загорелая кожа блестела от пота, вытатуированные звери оживали и сплетались в клубки, а потом выпрыгивали на Марго вместе с солнечными зайчиками, так что она жмурилась и улыбалась.
