– Какая маленькая злючка… – он зашептал Марго в ухо, нисколько не запыхавшись. – Надо дать тебе урок доброты!
И он на полном серьезе начал затаскивать Марго в машину. И рот ей закрыл тоже профессионально, сложив ладонь так, чтобы она его не укусила. Ей почему-то не было страшно – почему-то до сих пор казалось, что это какая-то тренировка в условиях, приближенных к боевым, и больно ей никто не сделает, даже появилась какая-то холодность, которая всегда появлялась на поединках.
Но вдруг руки рыжего разжались, отчего Марго чуть не упала. Она обернулась и увидела картину, которая напомнила ей иллюстрацию к русским былинам. У машины стоял Емельян и держал над головой на вытянутых руках обмякшее тело рыжего. Емельяну на голову капала кровь с разбитого лица соперника, но он улыбался.
– Не делайте так больше, – негромко сказал он.
Вот тут Али подошел к нему, руку он держал в кармане, и, скорее всего, не просто так, а что-то сжимал.
– Друга моего положи, – сказал он так же тихо и внушительно. – Медленно и аккуратно.
– Когда просят, то говорят: пожалуйста, – ответил Емельян.
– А я и не прошу, – ответил Али.
Емельян подумал: в самом деле, не будет же он держать рыжего до скончания века – и положил его на асфальт. И сразу тоже сунул руку в карман.
– А девушку больше не трогайте, – сказал он с улыбкой. – Она мне – сестра.
Он подошел к Марго, обнял ее, и они пошли в сторону общежития.
Эх, было бы здорово иметь такого брата. Но еще лучше – любимого.
А Али пнул рыжего. Эта Марго должна принадлежать ему, и он себя корил за то, что не остановил этот цирк. И этот здоровяк с щетиной повел себя достойно, не боялся, хотя перевес был не на его стороне. Все же прав был брат: не дай бог, началась бы драка? Могло бы плохо все кончиться… И что тогда – конец карьере? Нет, с брюнеткой надо совсем по-другому… А как – голову сломаешь.
Для Марго произошедшее стало переломным этапом ее влюбленности. Если до этого она еще пыталась себя как-то сдерживать, то эта история, слова Емельяна, то, что он не побоялся ради нее пойти против десятка парней, как обнял ее и поцеловал в щеку – просто прорвало плотину, и вся нерастраченная любовь, которая в ней была, захлестнула ее с головой.
Она писала стихи Емельяну и рвала их, писала признания ВКонтакте и благоразумно удаляла их, так и не отправив. А ночью, перед тем как заснуть, мечтала, мечтала, мечтала… Ей виделось, как Емельян спасает ее при кораблекрушении и они остаются вдвоем на пустынном острове, cперва они общаются как настоящие друзья, но со временем их дружба становится все более и более трогательной, а потом перерастает в любовь, настоящую, честную, до самого конца…
Иногда в ее грезах роли менялись, и, наоборот, она спасала Емельяна от неминуемой гибели, например отводила нож бандита или даже закрывала своим телом. Он лежал в больнице, точно так же, как Васян и Никитос, но более величественный, и ухаживала за ним только она: кормила с ложечки, вытирала пот полотенцем, меняла бинты, и ему ничего не оставалось делать, как выполнять ее требования. И конечно, тоже – разве он мог не влюбиться в свою очаровательную медсестру? Подобных сюжетов Марго придумывала сотни, и она получала невыразимое наслаждение от того, что сама создавала свою вселенную, и делала в ней, что хотела. И была счастлива.
Но вот в комнату приходила Зина со странно блестящими глазами, немного сбитой прической, и Марго начинало колотить от ревности: у нее все в мечтах, а у Зины – по-настоящему. И никто не в силах это изменить. Зина прекрасно все читала в ее глазах, но не реагировала. Наоборот, пыталась как ни в чем не бывало разговаривать с соседками, спрашивала: «Ну как там Герман, как съемки, скоро ли отдохнем все вместе, как прикольно было тогда в клубе».
Емельян, когда встречался с Марго, тоже об этом спрашивал, и, как назло, Герман приехал в Москву на выходные и предложил всем вместе сходить на каток в сад «Эрмитаж»: там все дорожки залили льдом, и можно было не крутиться по кругу, как на хоккейной коробке.
Марго любила спорт и стояла на коньках неплохо, она с радостью согласилась, но сама мысль, что кататься ей придется с Германом, а чуть поодаль будут держаться за руки Зина и Емельян, ее раздражала. Тогда она решила пригласить еще и Катюшу с Максом: их пара всегда повышала ей настроение. Зато, к ее радости, она выяснила, что Зина на коньках стоять совсем не умеет. Это было не очень красиво, но, конечно, она сама должна была хоть немного вырасти в глазах Емельяна.
Итак, в субботу утром все они встретились у входа в парк. Погода стояла отличная: было примерно пять градусов ниже нуля, шел легкий снежок, светило зимнее солнце, и слабый ветер приятно ласкал щеки. Размышляя, как же ей лучше одеться, Марго решила не играть на поле Зины и правильно сделала: блондинка снова была неотразима. Она надела коротенькую юбочку, теплые белые колготки и высокие гетры, белую курточку и красные мохнатые наушники – и выглядела как модная норвежская или шведская актриса. Она в самом деле потрясающе смотрелась рядом с высоким и мускулистым Емельяном, они оба весело хохотали, показывая ослепительно-белые зубы и выбрасывая изо рта облачка пара. Два голливудских актера, да и только.
Марго была в джинсах и смешной шапке с помпоном, одним словом, в своем городском уличном стиле, которому она старалась не изменять, – этакая милая, но сильная брюнетка, которая может и зубки показать. Она с горечью подумала, что она сама подходит Герману, причем так же хорошо, как и Зина Емельяну: два городских студента в почти одинаковых пальто и по-модному завязанных шарфах, только у Германа был черный колпачок с надписью «Hollywood. Stuntcrew»[19].
Что самое удивительное, Макс и Катюша тоже смотрелись идеальной парой, только вызывали не восхищение, а добрую улыбку. Оба были родом с Северного Урала и следовали закону сибиряков и северян: «Правильно не бояться мороза, а тепло одеваться». И на Максе, и на Катюше был надет какой-то капустный винегрет, и они, и без того не особенно худые, выглядели, как два толстеньких и добродушных снеговика в шапках-ушанках. На катке оба сразу принялись визжать, хохотать, падать и ездить на животе по льду. Это сразу придало всему мероприятию налет очаровательной несерьезности, что очень порадовало Марго.
Как она и ожидала, Зина почти не умела стоять на коньках (или очень убедительно притворялась), и Емельян, трогательно ее обняв, несколько часов поддерживал и учил правильно передвигать ногами под ее заливистый смех. Марго с Германом быстро и технично рассекали лед, окатывая голубей снежной крошкой из-под коньков.
Когда все замерзли, то сняли коньки и пошли в палатку, где взяли каждому по огромной чашке горячего душистого чая и тарелке с блинами, залитыми клубничным вареньем. Макс сразу перепачкал рыжую бороду в варенье, отчего стал похож на настоящего викинга, залитого кровью, а Катюша, которая тут же бросилась его вытирать салфеткой, – на его верную фрекен.
