узнала Ханну по телерепортажам, да и в прессе много писали о ней – как Мона сбила ее машиной, как ее поймали на краже из магазина, как все они клялись, что видели труп Йена в лесу. Но пухлое и уродливое прошлое Ханны оставалось тайной для всего мира. Ни одна фотография той поры не просочилась в блоги или журналы светских сплетен – Ханна маниакально проверяла все возможные каналы утечки. Откуда Табита могла знать о гадком утенке Ханне?
Когда Ханна снова посмотрела на девушку, ей показалось, что она видит перед собой совсем другое лицо. Глаза блестели в точности так, как у Эли. «Лук Купидона» повторял форму губ Эли. И словно призрак Эли проступал сквозь обезображенную кожу Табиты.
– Ханна? – Голос Патрика прервал поток воспоминаний.
Ханна заморгала, пытаясь вырваться из удушливого плена. Голос Табиты до сих пор эхом отдавался в ушах. Готова спорить, ты не всегда была такой шикарной, верно?
Патрик неловко смотрел на нее.
– Э-э, возможно, ты хочешь… – Он кивнул на ее ключицу.
Ханна проследила за его взглядом и увидела, что розовое платье сползло с груди и левая сиська наполовину вывалилась из бюстгальтера без бретелек.
– Упс. – Она потянула платье вверх.
Патрик опустил камеру.
– Ты умерла для меня. Все в порядке?
Образ Табиты полыхал в воспаленном мозгу Ханны. Но она не хотела думать об этом. Она ведь дала себе зарок. Она не позволит вчерашней записке от «Э» открыть ящик Пандоры.
Ханна расправила плечи и тряхнула ладонями.
– Извини. Теперь все в порядке, обещаю. – Зазвучала песня из нового альбома Black Eyed Peas, и Ханна щелкнула пальцами, призывая Патрика сделать музыку громче. – Давай продолжим.
Именно это они и сделали.
11. У Эмили появляется фанат
– Десять стометровок за минуту тридцать, стартуем на шестьдесят! – прокричал Рэймонд, тренер круглогодичной клубной команды Эмили, с бортика бассейна во вторник. Рэймонд тренировал Эмили с самого ее детства, и, кажется, с тех пор не вылезал из своей традиционной спортивной формы, сроднившись с резиновыми шлепанцами Adidas и блестящим черным тренировочным костюмом TYR. На его руках буйствовала густая растительность, словно восполняя потери, понесенные за то время, что он беспощадно сбривал волосы под ноль перед ответственными заплывами, а широкие плечи выдавали в нем рекордсмена по плаванию на спине.
Стрелка секундомера подползла к отметке «60». Рэймонд подался вперед.
– Приготовились… старт!
Эмили оттолкнулась от стенки, выбрасывая вперед обтекаемое тело в плотном купальнике и лихорадочно работая ногами. Вода приятно охлаждала кожу, слух улавливал отголоски старых мелодий, доносившиеся из радиоприемника в кабинете тренера. Ее мышцы расслабились, пока она рассекала воду мощными движениями. Какое наслаждение – вернуться в плавание после столь долгой разлуки.
Она сделала разворот у противоположного бортика и снова оттолкнулась от стенки. Остальные ребята, плывшие по той же дорожке, остались у нее за спиной. Все они тоже считали себя серьезными пловцами и надеялись получить спортивные стипендии колледжей. Некоторых старшеклассников из команды уже рекрутировали; они с гордостью приносили Рэймонду письма о зачислении, как только их получали.
Во время заплыва Эмили пыталась освободиться от всяких мыслей – Рэймонд сказал, что это придает ускорения. Но открытка из почтового ящика Эли занозой сидела в голове. Кто ее прислал? Видел ли кто-то, что они сделали на Ямайке? Вряд ли. Никаких свидетелей и быть не могло. Ни целующихся парочек на пляже, ни лиц, выглядывающих из окон, ни уборщиков возле бассейна. Либо «Э» ткнул пальцем в небо – либо это тот, кого Эмили боялась больше всего на свете.
Эмили коснулась стенки, финишируя и тяжело переводя дух.
– Хорошее время, Эмили, – произнес с бортика Рэймонд. – Приятно снова видеть тебя на воде.
– Спасибо. – Эмили протерла глаза и оглядела крытый плавательный бассейн. Он тоже совсем не изменился с тех пор, как Эмили прописалась здесь в шестилетнем возрасте. Все те же ярко-желтые трибуны в углу, масштабное панно с изображением ватерполистов. Мотивационные слоганы на стенах, золотые таблички рекордов в коридоре прямо за распашными дверями. Маленькая Эмили с восхищением и любопытством разглядывала эти памятные таблички, надеясь когда-нибудь превзойти один из рекордов. В прошлом году она побила целых три. В этом сезоне ей ничего не светило.
Резко и коротко чирикнул свисток Рэймонда, и Эмили оттолкнулась от стенки для второй стометровки. С каждым заплывом руки Эмили наливались силой, повороты становились все увереннее, и результаты медленно, но верно улучшались. Когда тренировка закончилась, Эмили заметила, что ее снимают на видеокамеру с трибун. Мужчина опустил камеру и встретился с ней глазами. Она узнала мистера Роланда.
Быстрым шагом он подошел к бортику.
– Привет, Эмили. Есть минутка?
Кто-то из ребят сделал кувырок в воде на соседней дорожке, взметая фонтан брызг. Эмили пожала плечами и выбралась из бассейна. Она чувствовала себя голой в облегающем купальнике, с обнаженными руками и ногами, особенно рядом с мистером Роландом в сером шерстяном костюме «с иголочки» и черных мокасинах. И она до сих пор не могла отмахнуться от воспоминаний о прошлом вечере. Он действительно хотел коснуться ее бедра, или это произошло случайно?
Мистер Роланд присел на край скамейки. Эмили схватила полотенце и села чуть поодаль.
– Я отправил твои результаты рекрутеру и тренеру УСК. Его зовут Марк Лоури. Он попросил меня заехать и посмотреть, как ты тренируешься. Надеюсь, его удовлетворит мой видеоотчет. – Он поднял камеру и смущенно улыбнулся.
– Ну, это нормально. – Эмили прижала руки к груди, пытаясь прикрыться.
– У тебя действительно очень красивые формы. – Мистер Роланд посмотрел стоп-кадр на видеокамере. – Лоури на самом деле впечатлен и твоими достижениями. Но он удивляется, почему они прошлогодние, а не нынешние.
– Мне пришлось взять тайм-аут прошлым летом и этой осенью, – неловко объяснила Эмили. – И я не могла принимать участие в соревнованиях в составе школьной команды.
На лбу мистера Роланда залегла морщинка.
– Почему?
Эмили отвернулась.
– Так… личные мотивы.
– Я не хочу показаться назойливым, но рекрутер наверняка спросит об этом, – слегка поднажал мистер Роланд.
Эмили затеребила выбившуюся из полотенца петлю. Это началось на юниорском национальном чемпионате, в котором она участвовала в прошлом году, перед отъездом на Ямайку. Еще тогда она почувствовала, что с ней что-то не так. Ее знобило в раздевалке, потом она едва не отключилась в складном кресле, пока ожидала своей очереди. Она показала вполне приличный результат, не дотянув всего одну или две десятых секунды до своего личного рекорда, но после заплыва чувствовала себя измученной, как будто ее руки и ноги набили песком. В тот вечер она вернулась домой и проспала пятнадцать часов кряду.
Шло
