жениха, Рене Ворт. Лемуаны были известными парижскими ювелирами еще со времен Наполеона. Картье быстро поняли, какие возможности открывались при помощи расширившейся семьи. В мае следующего года Лемуан написал своим клиентам, что его бизнес вливается в Cartier.
Несколько месяцев спустя, дождливым днем в конце сентября 1908 года, Луи решил отправиться в короткое загородное путешествие с парочкой друзей. Он взял с собой шофера, но поскольку сам любил водить и был без ума от автомобилей, настоял на том, чтобы сесть за руль. Наслаждаясь скоростью, он катил по узким дорожкам вокруг леса Фонтенбло. Ситуация изменилась за секунду. Он сбил трех велосипедистов, один из которых пролетел 50 футов по воздуху. Пассажиры автомобиля уцелели, но так повезло не всем. Судя по сообщению в газете, один из велосипедистов впоследствии умер от ран.
Луи доставили в больницу с переломом ноги в трех местах. Он еще долго не мог нормально ходить. Это было тяжелое время для него, но при помощи умелых и говорливых адвокатов добился полного оправдания. Через два месяца он снова попал в газеты – на этот раз жена потребовала развода. Андре-Каролина, доведенная до отчаяния невниманием мужа, решила покончить с их браком. Развод вступил в силу в следующем марте. При том, что вклад обеих сторон в общее богатство был значителен, постановление суда стало неприятной неожиданностью для Андре-Каролины: она должна была получать всего 300 франков (около $1300 сегодня) ежемесячно на содержание дочери.
Альфред, сам десятилетиями состоявший в договорном браке с Алисой Гриффой, даже когда она стала выказывать признаки душевного расстройства, был разочарован. Но хотел, чтобы его дети были счастливы после его смерти. И, к счастью, связи с Вортом могли продолжаться через брак его дочери Сюзанн с Жаком Вортом. Альфред лишь настаивал, чтобы Луи достойно вел себя в отношении восьмилетней дочери и бывшей жены. После смерти Луи-Франсуа Альфред считал своим долгом следить за тем, чтобы никто не мог бросить тень на репутацию Cartier.
Семейная фирма по-прежнему была главным делом его жизни. Он работал каждый день, отвечал за наем новых сотрудников, его часто приглашали как эксперта. В 1909 году, когда турецкое правительство захотело оценить содержимое сокровищницы отстраненного от власти султана Абдулхамида, Альфреда пригласили в качестве консультанта. По возвращении он был атакован прессой, жаждавшей узнать подробности о сокровищах, – говорили, что их стоимость 5 миллионов франков (около $22 миллионов сегодня), и о вероятности аукциона. Понимая, что интервью продвинет Cartier дома и за границей, Альфред театральным жестом приложил палец к губам и просто сказал: «Я не могу говорить. Мой отчет принадлежит правительству Турции».
Из разговоров с Жан-Жаком Картье
Дедушка хорошо ладил с сыновьями, но Луи считал себя номером один, и иногда ему приходилось напоминать, кто в доме хозяин. Приведу пример. Луи часто заходил в замечательный антикварный магазинчик по пути домой из офиса. Он стал таким хорошим клиентом, что хозяин магазина шутил – если Луи надумает переехать, магазину придется переехать вместе с ним. Иногда он покупал там какие-то вещи и записывал их на счет Cartier, порой забывая заплатить, – Луи был безнадежен по части финансов. Однажды, спустя несколько месяцев, когда оплаты по-прежнему не было, владелец магазина пришел к моему деду и сообщил об этом. Альфред был в ярости. Он потратил свою жизнь на создание имени Cartier и не мог позволить сыну вредить семейной репутации. Картье всегда должны вовремя платить по счетам. Не думаю, что дядя Луи хоть раз повторил свою ошибку!
Сходство умов
После развода Луи последовал совету отца и с головой ушел в работу. Он жил теперь по адресу 32 авеню Марсо в 8 округе Парижа, между Триумфальной аркой и Эйфелевой башней. У него начался невероятно творческий период, в немалой степени обусловленный встречей с одаренным человеком, который станет главным сотрудником фирмы. Никогда не следовавший общепринятым нормам, Луи нашел своего величайшего дизайнера на лестнице.
Однажды он прогуливался по широкому бульвару Распай и увидел очень красивый балкон, который ставили на здание. Его авангардный геометрический стиль и чувство пропорции так поразили Луи, что он подозвал рабочих и спросил, кто дизайнер. Один из них крикнул сверху, что это работа их компаньона; в тот день он был на строительной площадке и следил за процессом. Луи попросил молодого человека ненадолго спуститься. 24-летний Шарль Жако, недовольный тем, что его оторвали от работы, спустился, чтобы поговорить с настойчивым прохожим.
Луи представился главой ювелирной фирмы Cartier и, чтобы не тянуть резину, тут же пригласил удивленного Жако на интервью, поскольку сразу оценил его способность создавать красивые вещи – хоть и в чугунном балконе. И ему страшно интересно, как молодой человек сможет работать в области ювелирного дизайна. Жако учился в знаменитой парижской школе искусства, Ecole des Arts Decoratifs, и слышал о Cartier от одного из товарищей, Александра Генай, работавшего там старшим дизайнером. Предложение Луи застало его врасплох. Он специализировался на крупных металлических конструкциях, а не на маленьких украшениях. И не знал, с чего начать.
Луи был старше, гораздо увереннее в себе и не привык принимать отказы. Он развил свою мысль, объяснив, что ювелирное дело – одна из форм работы с металлом, а Жако, очевидно, не только обладал талантом, но и не боялся экспериментировать с новыми идеями. То есть был именно тем сотрудником, который сегодня нужен Картье. Жако, мечтавший вернуться к установке балкона, ответил, что у него нет времени. Он связан контрактом на ближайшие два месяца и не может бросить все лишь потому, что какой-то ювелир увидел его на лестнице. Луи оставил свою визитную карточку и предложил молодому человеку все же заглянуть на Рю де ла Пэ после того, как закончится его контракт.
Шарль Жако в пожилом возрасте и страницы из его ранних альбомов с набросками
Через пару месяцев, когда Жако вошел в Cartier, обрадованный Луи буквально втолкнул его в офис и немедленно начал интервью. Он положил перед Жако лист бумаги, карандаш и три кучки камней: рубины, сапфиры и бриллианты. «Придумай мне украшение», – сказал он, объяснив, что тот может использовать любой из камней или все вместе. С этими словами он вышел, чтобы оставить Жако наедине с его воображением. Но Жако сказал, что, скорее всего, не сможет выполнить задание мсье Луи. Потому что сама идея – ошибочна.
Удивленный Луи спросил, что его беспокоит. «А если вы меня просто проверяете? – ответил Жако. – Хотите оставить в комнате с драгоценными камнями, чтобы потом сказать, что я украл один из них. Потом донесете на меня, и я попаду в тюрьму. Я не так наивен, как вам кажется». Луи расхохотался; он доверял молодому человеку с самого начала, но если Жако будет чувствовать
