огромный страх. Выродок, который чуть не лишил её жизни, лишил её того, что ещё оставалось от её невинности.
Опустив взгляд, я покачал головой. Отступить было невозможно.
Настойчивость Брэндона и то, что он рассказал о том немногом, что ему было известно про то, через что пришлось пройти Делани, вызвали воспоминания о его привязанности к дочери, о том, чего я всегда надеялся достичь однажды. Даже если это являлось несбыточной мечтой.
Он рассказал мне, что накануне вечером она появилась на пороге его дома с маленькой спортивной сумкой в руках и рассказала глупую историю о том, что ей нужно немного отдыха. Он немедленно сделал несколько телефонных звонков, выяснив, что она стала жертвой возможного преследователя, ставшего убийцей, и что девушка погибла, возможно, из-за того, что, как полагал убийца, он встретил именно её в клубе Лос-Анджелеса. Это побудило меня продолжить изучение ситуации. Я не хотел, чтобы он знал о том, что я узнал.
Преследователь, возможно, убил ещё одну девушку, а также её соседку, хотя обстоятельства были в лучшем случае неясными. Я также не мог исключить возможность того, что Делани была намеченной целью, и убийца выместил свой гнев на другой девушке.
Когда Брэндон прищурился, я на мгновение отвёл взгляд и глубоко вздохнул.
Когда я видел её в последний раз, Делани Бакстер была практически ребёнком, слегка полноватым подростком, которая думала, что солнце всходит и заходит только для её отца. Когда ей было пять или шесть лет, она стала называть меня дядей, потому что я проводил очень много времени в доме Брэндона. Она росла на моих глазах, таскаясь за папой, когда могла, поскольку мать уделяла ей мало внимания. Я наблюдал, как она смущённо хихикала из-за мальчиков, и был рядом, когда она с друзьями бегала по дому.
Я наблюдал за ней во время занятий в бассейне и даже пару раз помогал ей с домашними заданиями. Когда её насильно забрали из его дома, я почувствовал боль, но ничего похожего на то, что испытал Брэндон.
Я видел, как его мир чуть не рухнул, когда его сука-жена ушла от него, забрав с собой подростка, и ужасная судебная тяжба за опекунство закончилась только потому, что Брэндон начал беспокоиться из-за натянутых отношений с Делани, которую он назвал в честь одной из своих любимых песен Джимми Баффета. Чёрт возьми, сколько же концертов Баффета я посетил вместе с ним, к большому огорчению моего отца, который смеялся над моими музыкальными пристрастиями.
Теперь мы оба стали разными людьми, закалёнными совершенно разными, но похожими жизнями. Он выбрал правильный путь, в то время как моя семья оставалась погружённой во тьму. По крайней мере, так он любил говорить мне за игрой в бильярд и шотами текилы. Затем у нас произошёл ожесточённый спор, в результате которого мы оба отказались принять сторону друг друга.
После того, как я обвинил его в том, что он перешёл на темную сторону, Брэндон осудил меня за это.
Наше отчуждение закончилось всего два года назад, когда я обратился к нему с предложением об инвестициях. К тому времени его мир кардинально изменился, его маленькая дочь выросла и путешествовала по миру. Это собственно всё, что он мне рассказал про неё, а я не стал давить на него, поскольку это было его больной темой.
Её защита была наименьшей из моих забот.
Учитывая количество странных угроз, которые получала моя семья, я подвергал её совершенно иному уровню опасности. Мне ещё предстояло сообщить ему о том, что я узнал о деле, над которым работали детективы из Лос-Анджелеса. Отсутствие зацепок приводило в бешенство как меня, так и их. Здесь Делани была в большей безопасности, но соблазнительность её привычного образа жизни постоянно будет маячить перед ней, как лакомый кусочек. Контролировать её может стать проблемой.
У меня было чувство, что она будет ещё более непокорной, чем обычно, лишь для того, чтобы доказать, что она уже взрослая.
Я знал это слишком хорошо, и образы её роскошного тела не выходили у меня из головы. Даже одного её запаха, свежести цитрусового геля для душа, было достаточно, чтобы мои яйца напряглись.
— Как я уже сказал, — продолжил Брэндон, прочистив горло. — Ты позволишь Франсуа присматривать за тобой. Вы можете определять расписание, но я хочу, чтобы она всегда была под защитой. — Он посмотрел мне в глаза, но в его голосе по-прежнему слышалось раздражение.
— Не волнуйся, Брэндон. Она всегда будет под моей полной защитой. — Нравится ей это или нет.
— Мужчина с полным спектром услуг. Как мило. Разве он не очень занятой человек, папочка? — спросила Делани, решив продолжать раздражаться из-за того, что мне поручили обеспечивать её безопасность. Чего я не смог бы вынести, так это её высокомерного отношения. Она скоро поймёт, что я не приму её ребяческого поведения.
Она также поймёт, что я, вероятно, единственный мужчина, который может сохранить ей жизнь.
Телохранитель. От этой мысли у меня остался неприятный привкус во рту.
— Мы оба очень заняты, — ответил он. — Но он единственный человек, способный обеспечить твою безопасность. Перестань спорить об этом.
— Я не спорю, отец, но, может быть, мне стоит просто вернуться в Лос-Анджелес.
Её непокорность была достойна восхищения, а осознание того, что мы будем вынуждены быть вместе, очевидно, привело к существенному изменению её отношения по сравнению с тем временем, которое мы провели вместе.
— В Лос-Анджелесе для тебя небезопасно, Делани, — сказал я ей. — Человек, ответственный за убийство твоей соседки, очевидно, делал это и раньше. Он нападал на женщин в клубах, следовал за ними до дома и убивал их. Он захватил первую девушку. Власти полагают, что он пытал её в течение нескольких часов. Затем он не спеша вырезал на её фарфоровой коже различные эмблемы, используя такие слова, как «грязная пизда» и «порочная шлюха». — Я подошёл ближе, не отрывая от Делани взгляда. Да, я пытался напугать её, чтобы она перестала нести ту чушь, которую говорила в мой адрес. — Я могу и буду оберегать тебя, даже если для этого придётся запереть тебя в твоей комнате.
И в конце концов, если понадобится, я выслежу хищника и разберусь с ним по-своему.
Я ожидал, что Брэндон вмешается, но он лишь прищурил глаза и ничего не сказал.
Глаза Делани широко раскрылись, недовольство сменилось вспышкой гнева, а затем ненавистью.
— Это включает в себя и использование наручников, мистер Тибодо?
Я не мог не заметить, что её нижняя губа дрожит. Я осмелился подойти чуть ближе, и мгновенное напряжение,
