– Даю слово...
Его смех заставил ее умолкнуть.
– Ты и вправду думаешь, что я поверю твоему слову? Господи, надо же быть такой бесстыдной!
Джеми, чувствуя, что лицо ее пылает, со всем спокойствием, на которое только была способна, произнесла:
– Тем не менее, милорд, я даю вам слово. И поскольку времени у меня осталось совсем мало, я предпочла бы провести его вместе с Энни Смидерс, а не в одиночном заключении.
Брови графа поползли вверх. Очевидно, он ожидал слез или возмущения.
– Очень хорошо, – согласился он наконец. – Ты даешь мне слово, что не станешь предпринимать попыток убежать из Хардинга в течение... скажем, трех дней?
Джеми гневно посмотрела на него, даже не стараясь скрыть свое удивление от такой уступчивости. Лицо Ричарда было строгим, но с некоторым налетом снисходительности.
– Даю слово, милорд, – сказала Джеми и через мгновение дерзко добавила: – Я понимаю это так, что вы не будете против, если я убегу на рассвете четвертого дня?
Он снова засмеялся, на этот раз беззлобно.
– Да уж, Джеми, в отваге тебе не откажешь. А сейчас иди наверх, пока я не передумал.
– Уж если вы снова превращаетесь в девушку, то надо привести вас в приличный вид, – заявила Энни, которая радовалась возможности приложить свои таланты. Неудавшийся побег был забыт. – Миссис Петерс помочь нам не может, так что...
– Нам надо думать о том, что нас ждет, а не о том, как я выгляжу, Энни. Он написал мачехе! Теперь они знают, где меня искать. А я дала слово, что три дня не стану пытаться бежать. Остается только надеяться, что он до того времени не успеет получить от нее письмо. Тогда я смогу скрыться.
– Но его светлость против, мисс Джеми. К тому же время работает на вас. Вспомните, сегодня уже двадцать четвертое марта. Леди Кэлдервуд получит его письмо не раньше чем завтра, так что до двадцать шестого числа вряд ли здесь появится. А к ее приезду вы будете уже совершеннолетняя, и она не сможет вами распоряжаться.
Джеми просияла. Увлекшись своим поединком с лордом Хардингом, она потеряла счет дням.
– Ой, Энни, как хорошо! Конечно, ты права. Осталось всего два дня!
– И тогда вы сможете рассказать лорду Хардингу всю правду. А он, узнав, что вы леди, сразу перестанет вас в чем-то подозревать, даже если ему и не нравится ваше поведение. А сейчас давайте посмотрим: может, какое-нибудь из моих платьев можно подогнать по вашей фигуре.
Энни вытащила одно за другим шелковые и муслиновые платья, подаренные ей в разное время ее хозяйками. Перешить что-то на Джеми, которая была ниже ростом, было нелегкой задачей. Два платья отпали сразу – одно делало девушку слишком солидной, другое просто не поддавалось переделке.
– Остается зеленое шелковое, – подвела итог Энни, – самое мое любимое...
– Тогда оставь, не надо...
– Да только этот оттенок зеленого мне не идет.
А вам, – она приложила его к Джеми, – просто замечательно.
– Ох, Энни, – растроганно воскликнула девушка.
– Хватит об этом, мисс Джеми. Давайте лучше примемся за работу. А когда кончим, я сделаю вам прическу. Уверена, вам она понравится. Моей работой была довольна даже леди Кэлдервуд, а она скупа на похвалу.
Назавтра, когда работа была закончена, Джеми превратилась из нескладного подростка в элегантную молодую леди. Она покружилась по комнате, с наслаждением ощущая мягкость струящегося шелка.
– Теперь его светлость больше не будет сомневаться, что я действительно компаньонка при леди. Как ты думаешь, Энни?
– Не будет, я уверена. Хотя, думаю, он в этом и раньше не сомневался, достаточно было услышать, как вы говорите. Если, конечно, он не решил, что вы сама леди и есть. Вот тогда не знаю, что будет.
Джеми не успела ничего ответить – раздался стук в дверь.
– Его светлость велел, чтобы мисс немедленно спустилась в гостиную, – сообщила горничная. – Прибыли леди и джентльмен, – добавила она.
– О господи! Это папа и мама! Что мне делать? Энни с сочувствием посмотрела на свою подопечную.
– Мисс Джеми...
– Ничего не поделаешь. Сейчас он узнает правду, – сказала Джеми, взяв себя в руки. – Пойду, и будь что будет. – Она расправила плечи, с нервной улыбкой посмотрела на Энни и спустилась по лестнице следом за горничной.
– А-а, входи, Джеми. – Ричард был так поражен происшедшей с Джеми переменой, что у пего выскочило из головы, как она просила к ней обращаться. Мисс Джемайма Крейн. Она действительно преобразилась. Куда делся нескладный подросток, неуклюжесть которого подчеркивали нелепый балахон и штаны? Вместо него перед Ричардом стояла стройная, изящно одетая девушка. Роскошные темно-рыжие кудри обрамляли чуть заостренное книзу лицо, освещенное громадными... испуганными... зелеными глазами.
– Прошу, садитесь, леди Кэлдервуд. И вы, мистер Грейвз, – вежливо заговорил Ричард, стараясь не выдать ни словом, ни жестом охвативших его чувств.
Джеми па какой-то миг застыла, будто пригвожденная к полу властным, полным угрозы взглядом леди Кэлдервуд, стоявшей посередине гостиной с видом хозяйки. Затем, нащупав рукой подлокотник кресла, она опустилась в него. Ричарду показалось странным, что служанка так вольно себя ведет, хотя, с другой стороны, девушка была бледна как полотно и, казалось, вот-вот потеряет сознание.
Ричард вел себя как радушный хозяин. Дворецкий принес напитки. Граф обменивался любезностями с леди Кэлдервуд, а сам искоса поглядывал на Джеми, и, лишь убедившись, что мертвенная бледность сошла с ее лица, вздохнул с облегчением и всецело сосредоточил внимание на гостях. Он был полон решимости держать ситуацию под своим контролем.
То, что эта женщина настоящая ведьма, совершенно ясно. Помоги, Господи, ее несчастному безвольному мужу! Даже Джон Кэлдервуд заслуживает лучшего. А уж этот Грейвз... Очень подходящая фамилия для типа, от которого так и веет смертью и тленом[1]. Неудивительно, что Джеми убежала от него. Какой бы ни была эта девушка, при мысли о том, что она может оказаться во власти омерзительного старика, Ричард похолодел.
Не успела закрыться дверь за спиной дворецкого, как леди Кэлдервуд пошла в наступление:
– Вы пишете, милорд, что в вашем поместье находится девушка, у которой якобы есть рекомендательное письмо от мисс Джесмины Кэлдервуд. У вас сложилось впечатление, что мисс Кэлдервуд находится в преклонном возрасте и отправилась за границу для поправки здоровья.
Ричард слушал с каменным лицом.
– Должна сказать вам, сэр, что вас ввели в заблуждение. В моем поместье никогда не работала никакая Джемайма Крейн. – Леди Кэлдервуд, видимо, наслаждалась тревогой и унынием, мелькавшими в глазах Джеми. – Кроме того, в Кэлдервуде никогда не было престарелой старой девы. Помимо моего супруга, моих детей и меня, есть еще только один член семьи, и это моя падчерица Джесмина Кэлдервуд.
