Страх, вспыхнувший в ее глазах, пробился сквозь пелену злости, ослепившей Ричарда. В чем бы ни состояла ее вина, сейчас девушка была беспомощна и боялась его до ужаса. Но главное – от нее исходили волны столь могучего притяжения, что он не мог не поддаться ему.
Неожиданно он ладонями обхватил ее лицо и требовательно впился губами в ее рот. Джеми, для которой это был первый поцелуй в жизни, была смята и разбита его всесокрушающей силой. Она и сама не знала, как это случилось, но ее губы раскрылись, руки обхватили шею Ричарда, а пальцы запутались в его густых волосах.
Граф ослабил напор и, легко касаясь ее жаждущих губ, поднял девушку и понес обратно на койку. Он совершенно забыл о допросе, ради которого пришел, когда лег рядом с ней, нежно целуя в щеку. Джеми застонала, когда его губы коснулись ее шеи.
– Подожди, Джеми, радость моя, сейчас, сейчас...
Джеми не понимала, где она и что с пей. Она только чувствовала, как ее кожа пылает под его пальцами и губами, как напряжено сильное тело рядом с ней, как все внутри нее отзывается вспышкой томительного желания на каждый его поцелуй.
Глава десятая
Грубая тесемка на вороте ночной рубашки сдавила Джеми горло, и она опомнилась. Господи, что же это? Она лежит в постели с лордом Хардингом, который считает ее служанкой и мошенницей?! Граф намерен овладеть ею. Не из любви, а из похоти. И не имеет значения, что она сама его завлекла, что, если уж быть честной до конца, она хочет его так же сильно, как он ее. Все равно это дурно, грешно, низко. Этого нельзя допустить, иначе она ему... и себе... никогда не простит случившегося.
Джеми схватила его руку и оттолкнула со всей силой, которая у нее оставалась.
– Не надо, прошу, милорд, умоляю. Пустите меня. Это невозможно.
Ричард резко сел, отрезвленный нотками страха, звучавшими в ее голосе. Он был не слишком высокого мнения о женщинах, но никогда в жизни не навязывался ни одной из них против ее воли. Но Джеми... разве не она сама соблазняла его, поощряла, а теперь смеет отталкивать? Да уже за одно это он вправе ее не слушать.
– Не надо, умоляю вас, – повторила Джеми со слезами в голосе. – Вы никогда себе этого не простите. Я еще не знала мужчины. – Она не выдержала и расплакалась.
Вид ее залитого слезами лица окончательно привел его в чувство. Он потер пальцами лоб, стараясь успокоиться.
– Господи, что я делаю? – пробормотал Ричард расстроенно. Он встал. – Спи, Джеми. Даю слово, я тебя больше не трону. Спи. – Он взял свечу, отпер дверь и вышел, оставив Джеми в полной темноте.
Девушка лежала, не в силах ни пошевелиться, ни проверить, запер ли он ее опять. Не вытирая слез, которые безостановочно текли из ее глаз, она пыталась понять, что между ними произошло... и почему она оттолкнула его, хотя так сильно хотела. Она вспомнила, как его губы вжимались в ее рот, и снова кровь в жилах словно закипела и по телу пробежала дрожь. Неутоленное желание терзало ее.
Умом она понимала, что вовсе не любовь руководила Хардиигом. Он считал ее податливой служанкой, и не более того. Возможно, после этого он сдал бы ее констеблю или даже отправил в тюрьму.
Однако, хотя Джеми понимала все это и проклинала собственную слабость, она знала, что, если бы граф ее не послушался, она бы сдалась. Ее спасло только то, что он внял ее мольбам. Если бы он поцеловал ее еще раз, спасения не было бы.
Ричард стоял, держась за дверную ручку, и пытался понять, как он дошел до такой низости. Да, она всего лишь служанка, ну и что с того? Разве это оправдывает его безобразное поведение? Рука, державшая свечу, подрагивала, и пламя бросало на стены странные движущиеся тени.
– Милорд? Я могу вам чем-то помочь?
Ричард резко повернулся. Из темноты коридора выплыла домоправительница. Ричард выругался себе под нос. Мало того, что темперамент, с которым весьма трудно справиться, завел его туда, куда непозволительно заходить, так еще его застали на месте преступления. Пусть он и не соблазнил девушку, все равно все подумают обратное. Черт, черт, черт!
– Милорд? – повторила миссис Петерс. Ричард окинул домоправительницу высокомерным взглядом и строго проговорил:
– Эта молодая женщина заперта в комнате по моему приказанию. Пусть она тут и остается. Ни в коем случае не позволяйте ей встретиться со Смидерс. Я понятно выражаюсь? – Ричард вытащил из кармана ключ и запер дверь.
Оказавшись в своем кабинете, он выпил залпом один за другим четыре бокала бренди и налил пятый. Он никак не пог понять, что на него нашло. Прежде такое никогда не случалось. Эта девушка... Джеми... не иначе как ведьма.
Хотя где найдешь такую ведьму, у которой глаза словно тропические озера, а губы – как спелый плод, ожидающий, когда его сорвут.
Ричард одним глотком осушил бокал и со стуком поставил его на стол. Лучше не размышлять, а действовать. Он сел за письменный стол и еще раз прочел документ, найденный в комнате Смидерс. Решительно кивнув головой, Ричард положил перед собой чистый лист бумаги и начал писать. Запечатав письмо сургучом, он указал адрес, сделал пометку «Оплачено вперед» и подписался.
После этого, не медля, дабы не задумываться о правильности того, что он делает, Ричард поднялся из-за стола, покинул кабинет и бросил письмо на поднос в холле. Утром слуги отправят почту. Чувствуя, что его клонит в сон, он пошел в спальню.
На следующий день Ричард проснулся очень поздно. Как ни странно, чувствовал он себя бодро, и первое, что с удовлетворением вспомнил, так это то, что он решился отправить письмо. Потом ему вспомнилась Джеми и что произошло там, в комнате. Удовлетворение сменилось чувством вины. Ему ни под каким видом не хотелось встречаться с нею вновь и допрашивать, разве что возникнет крайняя необходимость. Он не мог не признаться самому себе, что просто не знает, как ему себя с нею вести.
Граф вызвал Смидерс. Она пришла бледная и осунувшаяся.
– Ты неважно выглядишь, Смидерс, – холодно сказал Ричард. – Плохо спала?
– Какая разница, даже если и так? – сердито заговорила камеристка. – Вот голод – это уже хуже.
– Что?
– Меня выпустили из комнаты пять минут назад, милорд. С прошлого вечера ко мне никто не заходил. Думаю, они боялись. – В голосе Смидерс звучали злость и горечь, которые, судя по всему, она и не собиралась скрывать.
– А Джеми?
– Не знаю. Только если вы не отдали ясного приказания...
Как же он забыл? Ричарду стало стыдно.
– Прости, Смидерс. Пойди на кухню и поешь. Увидимся через полчаса. И надо отнести что-нибудь Джеми в комнату.
Смидерс посмотрела на него, удивленная столь резкой сменой настроения. Это длилось недолго.
– Минуту, Смидерс. Надеюсь, ты понимаешь, что поднос Джеми отнесешь не ты?
