расслабляйся, чтобы чем-нибудь острым не ударили.
— А они, разве, не на машине назад поедут?
— Если все будет нормально, то они будут возвращаться пешком. В крайнем случае, упрутся в бампер моей машины, а мы сзади подойдем. Все понял? Вопросов нет?
Самым сложным в сидении в кустах была невозможность убить надоедливых насекомых, повисших густым облаком над нами. К тому же мне приходилось удерживать и успокаивать собаку, которой не нравилось сидеть без движения в кустах. И когда, казалось, я уже потерял возможность сопротивляться желанию громкими хлопками убивать мелких летающих тварей, тогда снизу раздались возбужденные звонкие голоса. Я махнул рукой, высунувшемуся из противоположных кустов, Руслану и присел.
По дороге, весело переговариваясь, шли, по-моему, три пацана. Когда они поравнялись с засадой, я шагнул сзади и схватил за шею одного из них.
Секунду спустя, с другой стороны дороги, высунулись две мощные руки Руслана и коротко вскрикнув, второй мальчишка исчез в кустах. Ошарашенно хлопающий широко раскрытыми глазами, третий мальчишка, на вид лет тринадцать — четырнадцать, бросился наутек.
— Демон, взять! — я толкнул по крупу Демона и он, радостно взвизгнув, бросился вперед. Четыре огромных прыжка черного пса, на пятом он толкнул мальчишку в узкую спину мощными лапами, и, коротко вякнув, мальчишка, кубарем полетел в кусты и затих там.
— Выползай оттуда! — я посветил фонариком между тонкими кустами клена и увидел черные, испуганные глаза.
— Я собаку боюсь….
— Не бойся, он в наморднике. Выходи. — против женщин и детей собаку было положено пускать в наморднике, что я и выполнил.
— Дяденьки, отпустите нас, мы ни в чем не виноваты!! Можно мы пойдем?
— Никто никуда не идет. Мы из милиции. Пошли вперед.
Пацанов загрузили на задние сидение, где они тихонько обсуждали варианты своей судьбы. Демон запрыгнул на колени охнувшего Руслана, вдавив его в переднее пассажирское сидение, и гавкнул, давая команду, что можно ехать.
Ночью дороги в Городе свободны, поэтому через десять минут мы выгружали малолеток в дежурной части Дорожного РОВД.
— Пацаны, давайте сразу — откуда угнали машину?
— Какую машину? Мы просто шли по улице! Мы просто гуляли! — хором заголосили пацаны, пуча глаза, считая, что от этого они выглядят более убедительно.
— Ребятишки, я вас уговаривать не собираюсь. Я знаю, куда вы дели машину, через час она будет у меня. Утром прибежит хозяин машины, писать заявление на угон. Вам сколько лет — четырнадцать есть уже?
— Мне тринадцать. — пискнул один.
— Понятно. То есть остальным четырнадцать, я не ошибаюсь? Ну что, будем разговаривать?
Я не сомневался, что конструктивного разговора не будет — дети не способны быстро просчитывать варианты.
— Забирай. — я подтолкнул, испуганно косящихся на улыбающегося Демона, пацанов к помощнику дежурного.
— Их родителям передать? — с еле теплящейся надеждой, спросил помощник.
— Нет. Они машину угнали. Откуда — еще не знаю, наверное, утром выясним.
Сержанта перекосило — в камеру садить малолеток нельзя, а всю ночь следить за тремя «гаврошами», чтобы они не сбежали или не напакостили — испытание для самых стойких.
— Ты, кстати, можешь вооружиться. — я ткнул Руслана в плечо: — Сейчас поедем с серьезными ребятами разговаривать, там по-всякому может обернуться.
— Николаич, а вообще, что происходит? — напарник решил все-таки выяснить сложившуюся диспозицию.
— Когда я последний раз оставался в вечернюю смену, доставили пацана за кражу в магазине, он в хлебном утащил два коржика. Я с пацаном пообщался, покормил. Вот он мне, за два беляша и бутылку лимонада, рассказал, что малолетки, которые любят на чужих машинах ночью покататься, могут угнанную машину отогнать в одно укромное место на берегу Реки. Если смог доехать до берега, тебе дают триста рублей, и ты уходишь с денежками, полученными за чужую машину, до следующего раза, пока снова не сможешь угнать еще одну машину. А дальше все просто. Там дорога к берегу одна. Мы просто встали на перекрестке и дождались, пока кто-то не проехал по этой дороге. А теперь едем туда, где за угнанную тачку дают денежки. А теперь пристегнись.
Машину мы оставили там же, где оставляли ее полтора часа назад, после чего осторожно, все трое, двинулись в сторону недалекого берега.
Дорогу к берегу перегородила ржавая ограда и металлические ворота, перекрученные крупной цепью. За забором, на огороженной территории, раскинувшейся метров пятьдесят на сто, в беспорядке были разбросаны некрашеные металлические гаражи, боксы и какие-то закутки. У ворот высился дом с облупившейся штукатуркой на грязно-розовых стенах. Ободранная табличка, читаемая с трудом, сообщала, что это территория «Лодочной базы областного совета профсоюза работников химической промышленности.»
Я подергал крупный висячий замок на цепи, но он был замкнут. Демон легко нырнул под воротами, а мы перемахнули через невысокий забор и присели возле него.
Дом был темен и тих, как и черные металлические боксы, особенно темные на фоне светлеющего, предутреннего, неба. На берегу, на единственном бетонном столбе, висела небольшая электрическая лампочка, в кругу света вокруг лампы, метались бестолковые насекомые.
— Там что-то шумит — Руслан ткнул в один из боксов и мы, держась поближе к стенкам, пригнувшись, пошли на источник шума.
В единственный кирпичный гараж на территории тянулся черный кабель, через щель в плотно прикрытых металлических воротах, падал яркий узкий лучик электрического света. Внутри размеренно гудел какой-то электродвигатель и тихо разговаривали несколько человек. Я встал боком и дал напарнику знак.
Руслан рывком распахнул створки ворот и шагнул вперед.
— Стоять на месте! Милиция… — голос напарника оборвался негромким шипением, мой напарник схватился за лицо и, с громким воплем, покатился по траве.
Из распахнутых ворот гаража побежали люди в рабочих комбинезонах и, в защитного цвета респираторах на лицах. Ближайшему я успел поставить подножку и он, вскрикнув, упал мне под ноги, попытался вскочить, но его руки подломились, и он вновь рухнул вниз — я оседлал его сверху.
Две фигуры, отчаянно размахивая руками, бежали в сторону реки — до границы тьмы и света им оставалось всего несколько шагов, когда я выстрелил куда-то вверх. Левый беглец упал на колени и сжавшись, закричал, прикрыв голову руками:
— Все! Все! Не стреляйте!
— Демон! Фас!
Черный пес помчался вслед за исчезнувшим в темноте человеком.
— Ты как?
— Хреново, но хоть в глаза не попало! — изляпанный в черной краске Руслан, стоя на коленях, пытался оттереть руки, вырванным с корнем, клочком травы.
— Что случилось? — задал я банальный вопрос.
— Я открыл ворота, а вот этот — Руслан подошел к лежащему на земле мужику и пнул его по бедру: — машину из краскопульта красит. Он повернулся и мне в лицо краской брызнул. А дальше я
