Во сне Дженни думала, что видит черные скелетообразный силуэт дракона, летящего на фоне полной летней луны.
Ключом к магии была не магия.
Во тьме загорелись две серебряные кристаллические лампы. Звезды, которые впитывали душу и запутывали мысли в лабиринтах безмолвных глубин мечты. Слепящая сердцевина слов, образующихся в непостижимой тьме.
Что такое правда, колдунья? Правда, ведомая драконам, неприятна для людских глаз, она всего лишь странна и непонятна для их сердец. Ты знаешь это.
Вязь расцвеченной музыки, которая была его истинным именем.
Калейдоскоп воспоминаний, которого она коснулась, когда коснулась его разума.
Золотой жар магии, что струилась в ее венах.
Она сама, в образе дракона, стремительно несущаяся по ветру…
Госпожа Уэйнэст…!
Эта любовь, о которой ты говоришь, я не знаю что это. Это чуждо драконам…
Госпожа, проснитесь!
— Проснитесь!
Задыхаясь, она вырвалась от призрачного голоса в сознании. Резкий дым терзал ее горло; в воздухе стоял гул от людских криков и визга обезумевших от боли коров и лошадей. — Что это? — Она с трудом приняла сидячее положение, голова болела, глаза слипались. Рядом с ее узкой кроватью стоял Немус из отряда Роклис.
— Балгодорус…
Как будто это был или мог быть кто-то еще. Дженни уже хватала свою алебарду и камни для пращи — в эти дни она спала одетой и обутой — пытаясь вытолкнуть из костей эту свинцовую усталость. Ум ее машинально отмечал детали: середина утра, шум со всех сторон, согласованное нападение…
— …стрелы с огнем, — говорил юноша. — Загорелась крыша блокгауза, но сейчас в огне кладовая…
Заклинания огня.
— …словно все животные сошли с ума…
Проклятье, — думала Дженни. Проклятье, проклятье…
Конюшни тоже горели. Она совершенно не представляла, что за заклятия были наложены на животных, но лошади, мулы и коровы носились по главному двору, атаковали и ранили друг друга, бодали стены, бросались на двери. Мычание, рев, в глазах — безумие. Дженни казалось, что дым, который клубился над всей этой сценой, был нагружен магией, словно с пламенем горело и распространялось что-то мерзкое.
Черт ее побери, думала Дженни, кто научил эту суку таким заклинаниям?
Штурмовые лестницы по ту сторону зубцов частокола зашатались и дрогнули. Воздух наполнили стрелы. На северной стене солдаты наносили удары и рубились с защитниками уже внутри. Камни для пращи раскалывались о стены и рядом с головой Дженни расщеплялись стрелы. Кто-то выкрикивал приказы. Она мельком взглянула на Пелланора, который в своих обшитых металлом доспехах схватился врукопашную на вершине стены с грабителем в грязной коже, пока спрыгивала со ступеней во двор.
— Осторожно, м'леди! — завопил другой слодат, несясь по помосту. — Ихние лошади спятили!
Буль оно проклято, думала Дженни, пытаясь сосредоточиться вопреки усталости и туманящей слепоте слишком хорошо знакомой мигрени, пытаясь выхватить из воздуха облик и природу заклинаний. Тут действовали и заклинания паники, еще одна порция…
Она постучала по ставням кладовой, в которой во время атак прятались дети… — Это я, Дженни Уэйнэст! — позвала она. — Эй, кто-нибудь…
Ставни разошлись. В щели показалось лицо девочки.
— Имена коров, — сказала Дженни. Ей придется нелегко, с Ограничениями, но без контрзаклинаний. — Быстро.
Девочка, слава Богу, не спросила ее, а не сошла ли она с ума, или что она имеет в виду. — Ну, — Флорри. Богиня. Джинджер. Вы хотите, чтобы я показала, кто есть кто? Они ужасно быстро двигаются.
— Только имена. — Дженни уже знала имена лошадей. — Подожди минутку; я вернусь. Позаботься о них всех. — Она рванула через двор, и две коровы и мул развернулись и атаковали ее. Она едва достигла лестницы у основания восточной башни раньше их, прыгнула и с трудом очутилась вне их досягаемости, потом начертила руну Охраны на каменной кладке. Из-под скосов крыш между восточной и северной башнями клубами валил дым, но это было лучше, чем пытаться пробраться мимо этой свалки во дворе. Дженни повернула наверх, метнулась на ту сторону крыши, создавая на ходу контрзаклинания от огня и благодаря Двенадцать богов, что крыша под ее ногами черепичная. Сверху, разбрызгивая кровь, свалился труп.
Постарайся уменьшить опасность, думала Дженни. Заклинания безумия, заклинания огня, позаботься-ка вначале о них.
А потом, да поможет мне белый пес Лунного Переписчика, мы с тобой сочтемся, мой плохо обученный дружок.
Ограничения усмирили обезумевших животных, освободив их одного за другим от заклинаний. И головной болью Дженни сделался хаос, запах дыма и страх, что в любой момент бандиты захватят стены.
С вершины западной стены Дженни различила самого Балгодоруса, высокого смуглого человека с колючей бородой, который был достаточно силен, чтобы укротить любого из своих людей. Сейчас вокруг него собирались люди, готовые к следующей атаке. Они натягивали свои арбалеты, толпились и перекрикивались. Балгодорус что-то им говорил, указывая на стены…
— Наверно, вещает о пище и богатстве, которые у нас тут есть, — проворчал Пелланор, его голос звучал глухо в стальном шлеме, когда он подошел к Дженни. Он тяжело дышал и от него пахло потом и кровью, что стекала по стали.
Балгодорус указал на женщину, что стояла рядом с ним.
Дженни мягко сказала:
— Это она.
— Что?
— Ведьма. Она носит юбку и она невооружена. Женщины-бандиты одеты как мужчины. Зачем еще ей быть в сражении? Мне понадобится веревка. — Дженни шагнула вдоль частокола, темные волосы взвились вокруг нее невероятным облаком, Пелланор поспешил следом. — Не думаю, что приставная лестница еще стоит.
На всех стенах защитники тяжело дышали, прислонив копья и мечи к частоколу, вытирая пот или кровь с глаз. По помосту бегали дети с водой; было слышно, как мужчины резко приказывали им убираться в помещение и закрыться изнутри. Внизу, во дворе, били копытами лошади, беспокойные от запаха дыма и крови, и всем был слышен неясный яростный визг мышей, котов и крыс, которые до сих пор были под влиянием заклинаний безумия.
— Великие Небеса, нет!
Она ощупала камни и пращу, пожав плечом под перевязью алебарды. — Вернись. Они собираются для очередной попытки. — Она перешагнула через мертвого бандита, подобрав юбки.
— Ты же не можешь всерьез думать о том, чтобы уйти в середине атаки. Тебя зарежут! — Дженни никогда не использовала заклинания иллюзий внутри Холда или рядом, боясь влияния, которое они могли оказать на дозорных на стенах или на контрзаклинания от иллюзий, которыми она так тщательно окружила крепость. Прошлой ночью она обновила эти контрзаклинания, после того как разведка доложила о подозрительном шевелении вокруг лагеря бандитов. У нее было время только для того, чтобы бросить быстрый, тревожный взгляд на Джона, которому полагалось бы лежать пластом на спине в постели, а он загружал провизию в этот кошмарный воздушный корабль, что построил прошлой весной. С ним был Маффл — Маффл, во имя любви к Богине, вдолби хоть немного ума в его голову.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
