— он их выучил из почерневших книг, что нашел в развалинах Элдсбауча. Маффл и Ардик присоединились к ним с ручным барабаном, а тетя Джейн — с деревянной флейтой. Тетя Роуэн, тетя Хол (мать Маффла и многолетняя любовница его отца) и привратница Пэг с удивительной легкостью танцевали в водовороте пледов, тряпья и длинных седых волос.
Все они еще были поглощены музыкой, когда он сказал, что собирается спать. Но покидая зал, он поймал взгляд Адрика.
Мальчик догнал его на кухонном дворе через несколько минут. Они вместе спустились по ступенькам в теплую голубую тьму, видя тлеющий янтарный глаз печки на старом дворе с сараями, расцвеченный и прикрытый каркасом из ивовой лозы. Ночь была тиха и доносила до них аромат ячменя, зреющего вокруг Холда, и сильную вонь мокрой зелени с болот на севере и востоке. Музыка все еще оставалась с ними, отдаленная, веселая, необузданная, а с нею — крики сверчков и лягушек. Только что над ломаной линией горизонта поднялась ущербная луна, нарядная и желтая, как сердцевина тыквы.
— Как только они узнают, что я решил уйти, тут они и явятся за мной, честя на чем свет стоит, — сказал Джон, проверяя кожаный шланг, который шел от печи к огромной серебристой массе шелка, аккуратно разложенной на разрушенном тротуаре. За последние несколько часов она начала подниматься и двигаться, раздуваясь…
В ослепительном темно-красном зареве лицо мальчика скривилось в широкой усмешке.
— То есть ты боишься, как бы тетя Джейн не запретила тебе ехать.
— Я лорд Холда, и буду благодарен вам, сэр, если вы это запомните.
Джон бросил обрубок вяза в печку, довольный, что у него есть слуги, которые притащили дрова ранее. — Прояви хоть немного уважения к старому, усталому человеку.
Но Адрик только шире усмехнулся. Он все знал о том, как честят на чем свет стоит. Какое-то время они работали вместе, раздувая огонь в печном брюхе, их лица омывал жар, а в звездном свете вздувался белый дым с песком. Спустя какое-то время Джон пинком закрыл дверь и раскопал в мешочке на поясе то, что получил от гномов Вилдума — два или три белых камня размером примерно с дикое яблоко, меловых и мягких на ощупь. У печки было что-то вроде железной корзины на вершине трубы, в нее Джон положил эти камни, затем снова проверил огромные раздувающиеся полотнища серого шелка. Канаты, клапаны и шланги были установлены так, как говорилось в старинных книгах и как высчитал Джон за время многомесячных испытаний и экспериментирования.
— Это магия? — вскоре прошептал Адрик.
Это произвело на него сильное впечатление. Джон почувствовал некоторое удовлетворение от того, что все-таки сделал.
— Воздушные шары — да нет, не магия. — Он отступил назад и незаметно оперся на лодку для поддержки. — Геронекс из Эрнайна тысячу двести лет назад использовал горячий воздух, чтобы заполнить шелковые мешки, и пролетел на них семьдесят пять миль, (по крайней мере, так он утверждает), — весь путь от Эрнайна, где бы он ни был, до Серебряных островов. В четвертом томе Дотисовой Истории — или это у Полиборуса? — говорится о людах, которые строили летающие машины с помощью магии гномов, хотя воздушные шары это были или что-то вроде крылатой машины, которую я сделал пару лет назад — не сказано. И я буду очень благодарен, если ты не будешь хихикать над этой машиной, — добавил он с достоинством. — Она почти работала.
— Ты еще и парашют свой сделал, — отметил Адрик, не правильно произнося архаичное слово. — И стеклянный пузырь, чтобы двигаться под водой. И ракеты. И …
— Кстати, в прошлом все это работало, — парировал Джон, сбрасывая из-за жары свою грубую безрукавку. — И только моя драконоборческая машина совершенно новая, я сам всю ее изобрел. Если это могли делать древние, я тоже могу.
Шелк вздымался и менял форму, становясь похожим на какой-то увеличенный вариант мышиных лап, которые он сунул под одеяла на кровати, чтобы заинтересовать впавшую в спячку Толстушку Китти — хотя даже этого они не сделали. Свет факелов и луны плыл по бледным узорам ткани. Шелк начал медленно увеличиваться, словно внизу с земли поднималось какое-то огромное существо. Ардик прошелся вокруг рядом с ним, привычно засунув руки под портупею, пытаясь казаться равнодушным, но глаза его расширились.
— Горячий воздух идет вверх, понимаешь. Об этом говорит Сирдасис в Началах мира, и это так и есть. Если ты положишь кусочек бумаги или лист на огонь, то увидишь, как он завертится, поднимаясь.
Ардик кивнул. Вообще-то он не слишком интересовался учеными занятиями своего отца, к тому же всю свою жизнь слышал о летающих машинах, но ни разу не видел ничего более впечатляющего, чем катастрофа летательного аппарата с крыльями позапрошлым летом. — Что происходит, когда воздух остывает? — спросил он.
— Ты спускаешься. Ты можешь немного это замедлить, если берешь на борт больше, чем тебе нужно, и тащишь гири и все такое, — по крайней мере, по словам Сирдасиса, — но в конце концов это все же случается. И тогда-то в дело идут хотвейзы — камешки, которые мне дали гномы. Они заставляют воздух сохранять тепло. Это часть магии гномов. Гномы могут заставлять камни точно так же держать свет, звуки, или даже воздух вокруг себя, как твоя мама использует заклинания воздуха, чтобы плыть под водой. Я слышал разговоры и о других штуках, но гномы чертовски прижимисты насчет того, чтобы позволить кому бы то ни было узнать о своей магии побольше. Кстати, в этом отрывке у Ибикуса, который я нашел у Элдсбауча, сказано…
— То есть так ты собираешься идти искать дракона, который утащил Яна?
Джон замолчал. Осознавая, что глаза сына устремлены на его лицо; осознавая также, что он никогда не лгал ни одному из своих детей. Осознавая, что его молчание слишком затянулось.
Ардик сказал:
— Ты знаешь, что случилось с Яном, да?
Очень тихо Джон сказал:
— Нет.
— Но думаешь, что знаешь.
Он закрыл глаза, желая солгать. Желая сказать сыну все, что угодно, только не то, что, по его подозрениям, было правдой. Солома и ивовая обшивка планширов впились в руки, когда он сильно сжал их, и раны заболели — снова кровоточат, подумал он, или просто истощение.
Хотел бы он, чтобы можно было дождаться Дженни.
Хотел бы, чтобы можно было сделать это как-то иначе.
Хотел бы знать, могло ли то, что он предпримет, вообще закончиться успехом.
Ардик испуганно произнес:
— Куда ты идешь?
— Найти кого-нибудь, кто может мне помочь, — сказал Джон.
Если он не убьет меня, как только увидит.
Во дни героев маги делали драконов рабами…
Он закрыл глаза, и память о том, что он прочел в этом потрепанном неполном томе Джуронала, вернулась к нему, словно том этот снова лежал перед его глазами.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
