себе? — его голос мягкий, но в нём слышится настойчивость. — Расскажи, что происходит?
— Моя мама болеет, ей нужно лечение. Но до больницы дело ещё ни разу не доходило. Я… я не знаю, что делать, — шепчу я, и тут меня прорывает. — Если бы не эта дурацкая поездка!
Хочу встать, бежать, вернуться домой! Обнять сестру, сказать, что всё будет хорошо!
— Настя! — жёстко говорит Рома.
— Нет, — выпутываюсь из его объятий. — Ты не понимаешь. Мои друзья и мама… это всё они, — взмахиваю рукой в пустоту. — Я бы лучше потратила деньги на лечение мамы. Этой суммы хватило бы. Но я, как хорошая девочка, послушала их и поехала, — слышу, как мой голос дрожит.
— А может, ты здесь, чтобы наконец-то понять, что у тебя тоже есть жизнь? — спрашивает он. — Думаю, именно это мама и хотела тебе объяснить. Просто ты почему-то не слышишь её.
— Да как ты такое можешь говорить? — взрываюсь. — Как я могу здесь, с тобой, — не выходит подобрать слово, — р-развлекаться, когда ей там так плохо?
— А что изменилось бы, останься ты дома? — поражаюсь хладнокровию Романа.
Кажется, от удивления даже плакать перестаю.
А что изменилось бы? А ничего, потому что просто не было бы путёвки, были бы другие подарки, но точно не на такую сумму.
Да и собери мы деньги…
За эти два дня ничего бы всё равно не произошло. Оформление бумаг и начало лечения заняли бы минимум неделю. Тогда остаётся лишь один вариант ответа:
— Я была бы рядом с мамой и сестрой, — шепчу.
Рома протягивает мне руку, а я беру её и сажусь обратно на кровать. Смотрю в пустоту, но ощущаю тёплые объятия.
В голове всплывают мысли о работе. Я забываю о слезах на мгновение, вспоминая, что мне осталось собрать немного денег для лечения. Да, я делаю всё ради семьи, но теперь возникает вопрос, как долго я смогу так продолжать.
— Я понимаю тебя, — шепчет Рома, поглаживая меня по волосам. — Но и ты должна понять, что иногда надо быть чуть более хладнокровной. Сейчас ты больше сможешь помочь, оставшись здесь.
— Как? — перевожу удивлённый взгляд на Романа.
— Сама подумай. Отсюда ты можешь позвонить друзьям, родным, на работу и перевести деньги, если надо. Но если бы будешь бегать по аэропорту, лететь в самолёте, то многие часы будешь без связи. И ничем не сможешь помочь…
Открываю рот, чтобы хоть что-то ответить, как у меня звонит телефон.
— Алло! — хватаю трубку и сразу же слышу куда более спокойный голос Марины.
— Настя, я позвонила Тане, она скоро приедет.
— Хорошо, солнышко, — вздыхаю с облегчением. — Врачи что-нибудь говорили?
— Нет, ещё никто не выходил.
— Надо что-нибудь? Деньги прислать?
— Нет, Насть, — грустно отвечает Мариша. — И я тут подумала, не надо возвращаться, мы справимся. Правда.
— Позвони мне, как только хоть что-то станет известно! — говорю самым требовательным голосом, на который я способна.
— Ой, Насть, врач вышел.
Сестра на секунду пропадает, а потом в трубке раздаётся взрослый мужской голос:
— Здравствуйте, вы Анастасия? — спрашивает он.
— Да-да, — киваю, хотя он этого не видит. — Что с мамой?
В трубке раздаётся тяжёлый вздох, а я замираю, готовясь услышать самое страшное…
Глава 23: Загнана в угол
В ушах начинает звенеть, а сердце рвётся наружу.
Даже тёплые и надёжные объятия Ромы уже не кажутся мне безопасными.
— Что с ней? — шёпотом повторяю вопрос.
— Произошёл небольшой приступ, но ничего серьёзного. Ваша сестрёнка развела лишнюю панику, — с теплом в голосе говорит мужчина. — Мы сделаем ещё несколько анализов и выпишем вашу маму. Всё хорошо.
— Правда? — с надеждой спрашиваю я.
— Ну зачем же мне вас обманывать? — усмехается врач. — Не переживайте, всё не так страшно, как могло показаться.
Слёзы сами скатываются по щекам, а с груди будто снимают тяжеленный камень.
Прощаюсь с врачом и ещё несколько минут разговариваю с сестрой. Она просто никогда не оставалась с мамой одна, вот и перепугалась.
Но всё обошлось.
Кладу трубку и поворачиваюсь к Роме.
— Я рад, что всё в порядке, — улыбается он. — Расскажешь?
— Да нечего рассказывать, — опускаю лицо в ладони. — Мама болеет, ей нужно лечение. А я… я разозлилась, что вместо денег получила эту поездку. Хоть это и было моей мечтой. Как-то так.
— Тебе нужны деньги? — спрашивает Рома, а я округляю глаза.
Слишком прямой вопрос.
— Я могу сама решить эту проблему, — отстраняюсь от Романа.
— Успокойся, — властно произносит он и меняется в лице. — Я не пытаюсь лезть в твои семейные дела. Но если могу помочь, только скажи.
— Не надо, — мотаю головой. — Когда я вернусь домой, всё уладится. Я завершу проект и, если его одобрят, получу неплохой бонус!
— И тебе этого хватит?
— Осталось не так много денег собрать, чтобы оплатить всё, что нужно, — признаюсь я.
— Ты уверена, что этого достаточно? — спрашивает он со всей серьёзностью.
— Да! — отвечаю я, не в силах сказать «нет».
На самом деле я не уверена в ответе. Ещё неизвестно, сколько из общего бонуса достанется мне. Семён может большую часть опять оставить себе.
— Я просто не успела всё сделать перед отъездом. Так вышло, что я не знала о поездке до последнего дня. Даже собраться толком не успела. Я хотела в отпуске поработать над проектом…
— Что это за фирма такая, раз тебе в отпуске приходится работать? — изгибает одну бровь Роман и пристально смотрит на меня.
— Фирма здесь ни при чём. Дело в начальнике. Он… — смотрю на Рому и думаю, рассказывать ли ему.
Хотя сомневаюсь, что он знает в лицо Семёна. В компании столько отделов и офисов, что Роман появляется у нас два, максимум три раза в год.
Чаще мы видим его замов. А Семён по меркам Ромы — мелкая сошка.
— Он главный в фирме? — вдруг спрашивает Роман.
— Нет, — морщусь. — Он лишь начальник отдела.
— А почему ты не обратишься к вышестоящему руководству?
— Я об этом не думала,
