– А разве нет? – удивилась Ханна.
– Заткнись и налей себе еще! – приказала Лиони.
На следующее утро они пили на палубе легкий коктейль, который прекрасно помогал бороться с похмельем.
– Давайте закажем еще по порции, – предложила Ханна и махнула бармену.
– Мне надо в туалет, – возвестила Эмма, – но я отсюда слышу своего отца. Он внизу, и я не хочу с ним столкнуться, иначе он заставит меня сидеть с ними.
– Он чересчур много на себя берет, – рискнула заметить Лиони. Ей ужасно хотелось сказать, что Джимми О'Брайен грубиян и хам, но она понимала, что не может себе такого позволить.
– Ты не представляешь до какой степени! – заявила Эмма, которой слабый коктейль все же ударил в голову. – Он всегда командует, и только он один прав. Это настоящий кошмар!
– Но ты же только что рискнула ему возразить, – заметила Лиони.
– Мне еще придется за это расплачиваться. Он ненавидит, когда ему противоречат – особенно при ком-то.
– Ты часто видишься с родителями дома? – поинтересовалась Ханна.
– Да, постоянно, – призналась Эмма. – Они живут за углом, совсем рядом. Мы с Питом не могли купить дом на наше жалованье, вот отец и дал нам в долг. Правда, он и настоял на покупке дома, который ему нравился. До них всего пять минут ходьбы. Ханна поморщилась:
– И он считает, что может приходить когда вздумается, и указывать тебе, что делать, так как дал вам деньги?
– Именно.
Эмма вспомнила, как отец заставляет ее и Пита приходить к ним раз в две недели на обед. А вопрос о том, что делать на Рождество, даже не обсуждается: это семейный праздник, и все тут.
– Ты единственный ребенок? – спросила Лиони.
– Есть младшая сестра, Кирстен, но ей удалось улизнуть. Она очень удачно вышла замуж. Кстати, папа ее обожает, хотя она умудряется не участвовать в семейных торжествах. К тому же она не работает, поскольку ее муж Патрик очень богат. Кирстен делает только то, что хочет Кирстен.
– Неплохо, – заметила Ханна. – Мой брат Стюарт точно такой же. В детстве я летом присматривала за курами матери и нянчила детей родственников. Стюарт же никогда и чашки не вымыл. Тем не менее он – материнская гордость; Пат относится к нему так, будто он наследник трона. Кстати, и жена у него точно такая же. Должна добавить, что мы не слишком близки.
– А у нас с Кирстен, слава богу, хорошие отношения, – сказала Эмма. – Она веселая, мне с ней интересно. Просто чудо, что я ее не возненавидела, – ведь папа говорит только о ней. А у тебя есть братья или сестры, Лиони?
– Нет, только я и мать. Мы хорошо ладим, – добавила она, слегка смутившись, что у нее нет семейных проблем. – Отец давно умер, и мама живет своей жизнью. Часть дня работает, потом ходит в кино, на прогулки, даже в гольф начала играть. Ее никогда нет дома по вечерам, а я смотрю все мыльные оперы. Мама – человек легкий, с ней приятно общаться.
– Как и с тобой, – сказала Ханна.
– Наверное, – согласилась Лиони. – Я тоже легкий человек. В основном. Но иногда я взрываюсь, и тогда от меня лучше держаться подальше.
Ханна и Эмма сделали вид, что полезли под стол от страха.
– Ты нас предупреди, когда соберешься взорваться, ладно? – робко попросила Эмма.
– Не волнуйся, ты сама заметишь! Представьте себе, мне не хочется возвращаться домой, – призналась Лиони, наблюдая за заходящим солнцем.
– Это говорит о том, что ты хорошо провела время, – сказала Эмма.
– То есть я рада вернуться домой, но здесь так славно, и мне очень будет не хватать вас.
– Мне тоже, – вздохнула Эмма. Ханна немного помолчала.
– Я знаю, все говорят, что курортные романы никогда не имеют продолжения в реальной жизни. Но, возможно, с курортной дружбой дело обстоит иначе? Нам было так хорошо вместе. Давайте встретимся после возвращения домой и останемся друзьями. Что вы думаете по этому поводу?
Эмма радостно улыбнулась:
– Это было бы замечательно!
– Ну да, мы можем раз в месяц вместе ужинать или еще как-то встречаться, – согласилась Лиони с энтузиазмом.
В каком-нибудь месте, куда нам всем близко добираться.
Лиони уже думала об этом, сожалея, что они живут так далеко друг от друга. Сама она жила в Уиклоу, в южной части города, в часе езды до центра Дублина. Эмма – в северной части, в Клонтарфе, откуда до центра сорок пять минут, а Ханна жила в центре, около моста, на Лисон-стрит.
– Я живу примерно посредине между вами, – сказала Ханна. – Так что, простите, крутить баранку придется вам.
– Не имею ничего против, – заявила Лиони. – Для меня с этим путешествием начался новый этап в жизни. И раз уж я не влюбилась ни в кого вроде Омара Шарифа, то две новые подруги – совсем неплохо.
– Ты хочешь сказать, что мы на втором месте? – возмутилась Эмма.
Лиони рассмеялась:
– Шучу. Ладно, давайте наметим первую встречу. Думаю, через две недели будет в самый раз. Мы еще сохраним загар, чтобы пощеголять перед публикой, и успеем проявить фотографии. Заодно посплетничаем о членах нашей группы.
– Договорились, – согласилась Ханна. Они чокнулись уже пустыми бокалами.
– За встречу бывших египтян! – громко сказала Эмма. – Ну что, заказать еще выпить?
6
Эмма открыла входную дверь, втащила за собой чемодан и глубоко вдохнула запах дома, в котором окна не открывались со дня ее отъезда. Лилия в вазе на столе в холле печально поникла, листики свернулись от недостатка влаги, а на перилах лестницы грудой висела одежда Пита – полный комплект плащей и свитеров.
Не обращая внимания на беспорядок, Эмма направилась в кухню. На столе лежала записка, едва видная среди груды старых газет и журналов, приложений и рекламных брошюр. Эмма поставила сумку, поежившись от августовского холода – после египетской жары Ирландия казалась просто ледяной, – включила чайник. Только тогда она взяла записку.
Не терпится тебя поскорее увидеть, радость моя! Я на матче. Вернусь в семь. И уже подумал об ужине. Ничего не делай.
Твой Пит.
Она усмехнулась. «Подумал об ужине» означало, что он остановится по дороге в пиццерии и купит огромную пиццу и картошку с чесноком.
Эмма принесла свой багаж и чай наверх и принялась распаковывать вещи. Из груды белья и футболок она достала несколько алебастровых фигурок, которые купила в Луксоре. Особенно ей нравилась резная фигурка Бога-сокола. Флора предупреждала, что она рассыплется в пыль, если по ней как следует стукнуть. Настоящие алебастровые статуэтки долговечны, объясняла она, не то, что их уличные собратья. Но Эмме было все равно. Ей хотелось купить дешевые сувениры для коллег в офисе, и такие статуэтки, по три египетских фунта каждая, прекрасно подходили для этой цели. Довольная, она достала остальные и, выстроив все шесть перед собой, принялась решать, кому какую подарить.
