Потом опять гулял по селу. Смотрел, как таскают бревна и швыряют камни силачи, как мужики мечут в цели ножи и топоры. Убожество. Когда Славка вырастет – куда сильнее и точнее будет! Скачки и вообще не понравились. Подумаешь, три круга по полю! Умел бы он скакать верхом, тогда поглядели бы, кто лучше и ниже срубит лозу. А так, что может быть интересного? Пыль да конские хвосты. Тем более, что победил Грум. Сокол радовался, словно сам первым прискакал, всё рассказывал, какие сильные соперники эти тульские и зареченские русы.
Хорошо, тут Милана появилась, сказала – Руська занемогла. Сокол огорчился здорово. Кажется, даже вернулся в казарму. Во всяком случае, больше Славка его не видел. Без болтовни старшего руса стало вовсе скучно, если бы не рыжая. Та запала на славкин телефон, выпросила послушать – и не смогла расстаться с музоном. Он отбирать не стал – жалко, что ли?
Милана держалась возле Славки, как привязанная, рассказывала про борцов, силачей. Пробовала подначить, чтобы он на столб полез или мешками на бревне бился против недорослей. При этом сама в состязаниях не стала участвовать – ходила себе в наушниках, пританцовывая. А мальчишке наскучил праздник. Прежде, чем слинять, он показал Милане, как выключать и включать музон. И ушёл.
На берегу реки никого не было. Славка купался, загорал, снова купался, гоняясь за русалками. Когда надоело – отправился в лес, нашёл лешего, угостил припасённым хлебцем. Тот снова дал орешков, поманил в непролазную чащобу. Познакомил с застенчивой женой и детишками, маленькими, как ёжики, но очень шустрыми. Научил Славку выцокивать имя, чтобы кликать его, а не вообще лесовика. И разрешил потрогать листочки на одежде. Оказалось, они все живые, растут по-настоящему. А бахрома – это корешки, которые уходят в землю и питают одежду, когда леший спит или просто отдыхает лёжа!
В конце концов, день закончился. Славка спал, как убитый, даже не слышал, когда вернулся наставник. Утром они со Жданом свезли и сметали на сеновал почти все копешки – забили под крышу. Ночевать остались в казарме. Стемнело быстро, тучи закрыли всё небо, обещая грозу. Молнии полыхали, и гром гремел здорово, но пролилось не особо мощно, так себе.
В эту ночь случилось неприятное событие – пропала книга «Гарри Поттер и кубок огня». Славка принёс её специально для Зая, как обещал. После занятий отдал художнику. Тот сел на ступеньки казармы и обстоятельно рассматривал рисунки, промеряя что-то соломинкой. Затем принялся угольком повторять контуры на досках крыльца. Получалось очень похоже, это отметили все русы. А сам художник остался недоволен, постоянно стирал, исправлял, и так до полной темноты. Когда тощий Зай сунулся в казарму, Славка уже собрался засыпать. Поэтому велел оставить книгу на подоконнике.
Но утром её там не оказалось. Ладно, спёрли и спёрли – переживать за сто раз перечитанную и наполовину разодранную книженцию мальчишка не собирался. Однако Скитан рассудил иначе. Недоросли были строго допрошены, Зай – особо. Никто не признался в краже.
– Яр, арьи лгать не могут, – так Скитан подвел итоги опроса, – книгу никто не брал.
– Да и фиг с ней! Вот важность, подумаешь…
– Ты не понял. Если никто не брал, следовательно, твои слова о пропаже – оговор. Ты солгал?
Такого поворота мальчишка не ожидал. Его же и обвиняют? Неслабо! Всё негодование он выплеснул на сурового воеводу, доказывая, что никого не оговаривал. Молча выслушав, тот кивнул:
– Сомнение толкуется в твою пользу. На первый раз. Но некоторые арьи и волхвы считают тебя выдумщиком. Ещё не лгуном.
Так Славку никогда не обзывали – «выдумщик». Можно подумать, большая разница между «врун» и «ещё не лгун»! От расстройства у мальчишки всё валилось из рук. На тренировке он пропускал удар за ударом. Тут, как назло, примчалась Милана, протянула телефон, опутанный проводками:
– Он молчит. Скажи наговор оживления или научи, как мне самой сделать…
– Какой наговор? – Сердито отмахнулся мальчишка. – Всё, отыгралась фиговина, теперь день заряжать надо, – и вернулся в фехтовальную стойку.
Его деревянная сабля перехватила прямой удар Сокола, но неловко. Тот шагнул в сторону, обозначил ложный выпад, довернул тупой клинок и больно ткнул им в подреберье.
– Никуда не годится, Яр. Так тебя и дитя срубит…
– Или с девицей сразись, – поддразнил Грум, бьющийся в соседней паре, с Гором, – она поддастся. Мила, бери клинок!
– Заткнись, колченогий! – Не сдержался Славка.
На двор рухнула тишина.
Глава 18
Ссора с дружиной
Быстров-младший словно перестал существовать для всех. Милана положила мобильник на доски крыльца, развернулась и ушла. Сокол отказался фехтовать, демонстративно забрал у мальчишки деревянную саблю. Тогда Славка сунул телефон в карман, опустил голову и отправился в село. Тоненькая девчоночья фигурка бежала далеко впереди – не догнать. Настроение совсем упало.
Совершенно расстроенный, мальчишка сидел на сеновале и смотрел вдаль, на голубой горизонт с расплывчатыми горами. Ждан вывернулся из-за угла, позвал:
– Чего куксишься? Голодом себя моришь, это неверно. Слезай!
Дома были только малявки, но лишь мальчишка раскрыл рот, чтобы объяснить, что к чему – наставник приложил палец к губам:
– Потом.
После ужина они отправились к реке – поговорить без свидетелей. Славка изложил своё видение событий и оправдался плохим настроением:
– Мало, что книгу украли, так Скитан обвинил меня же, а потом Грум выставил на посмешище.
– Понятно. Все виноваты. Один ты прав.
В голосе Ждана отчетливо слышалось неодобрение. Рус забрался на излюбленное место – валун с плоской вершиной, как раз для двоих. Славка пристроился рядом, запальчиво спросил:
– А что, не так?
– Не так. Но вряд ли я сумею объяснить, если сам не понимаешь.
– Почему я не пойму? Я глупый? Скажи честно, я совсем дурак, да?
Парень посмотрел на Славку с укором. Поднял руку, направил ладонь в сторону дома Боруна, затем сделал манящее движение, словно подзывал кого-то. Оказалось, лохматого пса – тот примчался, вывалив язык. Жестом усадив его, Ждан поднял приличных размеров камень, примерил к песьей голове, сунул мальчишке:
– Ударь вот сюда.
– Ты что? Ему же больно!
– А ты глаза закрой, чтоб не видеть. Или дай мне, я ударю…
– Нет, – камень шлёпнулся в реку.
Ждан сделал отгоняющее движение – пёс нехотя поднялся, затрусил прочь. Оба проводили его взглядом.
– Чего же за словами не следишь? Они больнее камня. Ты ведь Грума хотел уязвить, ущербностью попрекнул. А видел, как он конем владеет, как двумя клинками рубится?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
