К счастью, Лев хорошо знал все междуречье Волги и Оки, которое в XXI веке коротко называлось Москвой.
— Гора, — сказал он. — Пустая, надутая изнутри. Построена для лыжников. Самая большая в мире искусственная вершина.
— А это?
— Радиообсерватория.
Что такое обсерватория? Башня, откуда смотрят на звезды. Но как объяснить, что такое радио?
— Море. Тоже сделанное. Каналы, которые наливают его.
— Институт генной инженерии. (Допустим, инженеры — это строители. А гены?)
— Комбинат выращивания мяса.
Мясо тоитам известно. Комбинат, скажем, мастерская. Но как выращивают мясо? В кубах с генной закваской. Опять гены. Пропустим для простоты.
Так на каждом километре.
Где-то возле Коломны вуалевая поволока окутала крылья, земля утонула в тумане, а потом под брюхом глайсера возник ослепительно белый пышный мир, весь состоящий из туго надутых наволочек.
— Что это? — спросил Клактл с трепетом.
— Облака.
— А это?
— Небо.
— Почему ночь?
На самом деле небо было ярко-синее, Лев назвал бы его южным. Но на Тое с его густой атмосферой дневной небосвод белесый, синева проступает только в сумерки.
Все было непривычным, все было непонятным для тоитов на Земле. Им бы годик-другой привыкать к новой планете, но не было времени для акклиматизации. Пришлось ошарашить: МЗТ — Земля — Москва — Академия — теперь еще Темпоград. Где тут понять, где воспринимать слова? И не нужны объяснения. Увидят своими глазами.
Жрец-астроном, полураскрыв рот, переводил глаза с синего неба на белые наволочки, с наволочек — на синеву. Практичный кочевник ориентировался быстрее. Облака его волновали мало, он предпочитал существенное, рядом лежащее.
— Хорошая кожа, — сказал он, поглаживая замшевые подлокотники.
— Я скажу, чтобы вам дали такой кожи, — обещал Лев.
— На целый шатер?
— На шатер.
— Хорошее кресло, — продолжал вождь пастухов. Даже зажмурился и почмокал губами, представляя, какое впечатление он произведет на вождей других племен, принимая их в этом кресле в замшевом шатре.
— Вам подарят такое кресло.
— Хорошая крылатая кибитка. — Раскинутыми руками тоит изобразил треугольные плоскости глайсера.
— Я скажу… я спрошу, — поправился Лев. Он подумал, что глайсер, пожалуй, тоиту не подарят. Это уже оружие. Как бы не приспособили его для набегов за женами и рабами.
Толстяк между тем уже заглядывал в окошко, высматривая, что бы еще попросить. Но прежде чем он успел похвалить тучи, горы или озера, глайсер снова вошел в молочную мглу, а вынырнув, оказался над широкой ярко-желтой буквой Т.
— Ну вот и наш Т-град, — указал Лев.
Внизу виднелось мелкое озеро с просвечивающим дном, россыпь коттеджей на берегу и эта самая буква Т, крыша единственного здания Темпограда. Почему Т? Возможно, это была прихоть архитекторов. С тех пор как пассажирский транспорт почти целиком ушел в воздух, градостроители все больше внимания обращали на цвет крыш, их форму, узоры, возникающие в плане. Неудивительно, что буква Т была выбрана и для Т-града.
— Идем на посадку, — объявил автомат. — Просьба к пассажирам пристегнуться ремнями к креслам.
Другие глайсеры уже планировали на желтое Т, покачивая крыльями. Казалось, осенние листья падают поодиночке.
Вес таял, как в скоростном лифте. На секунду Лев почувствовал головокружение, но не успел даже осмыслить его. Кровь тут же прилила к голове, пол прилип к ногам.
Началась обычная суета прибытия: «Отстегните ремни, пройдите по трапу на крышу, в кабину лифта. Переводчики, помогите нашим гостям…»
Лифт, вестибюль, конвейер… Журчащая лента повлекла людей и тоитов по длиннющему коридору со стенами, выложенными глянцевитой черной и голубой плиткой в шашечку. Когда конвейер разогнался, черные плитки слились в узоры, картинки, буквы; буквы сложились в слова: «Не волнуйтесь, в Темпограде успеют», и: «Милости просим на орбиту быстрого времени». И старая поговорка была тут: «Хуже нет — ждать и догонять». И исправленная поговорка: «Обещанного три дня ждут». И снова: «Доброго времени вам, плодотворного времени!»
Но вот лента ушла в подполье; люди и тоиты оказались в обширном зале, застеленном бесшумным пластиком, и с глухой стеной, задернутой матовой пленкой. Приземистый дежурный с головой, ушедшей в плечи (Лев подумал, что он похож на тоита), нажал клавишу, пленка просветилась, и за ней открылся город… скорее — макет города, озаренный странным пронзительно фиолетовым светом.
Город (или макет) занимал обширный зал — метров двадцать в поперечнике. Все было странновато в макете: причудливая форма зданий — нагромождение кубов, шаров, пирамид, цилиндров, грибов, воронок. Странны были пропорции: при двадцатиметровой ширине город возвышался на добрых десять метров — многослойные кварталы, многоярусные улицы. С яруса на ярус по всем направлениям вились наклонные дороги, как будто все сооружение увязали канатами для перевозки. На верхних ярусах торчали консоли с садами, а на самом верхнем был парк. Центральная аллея его вела к самому крупному зданию (или монументу) — в форме старинных настольных часов со стрелками на розоватом циферблате. Часы показывали 17 часов 47 минут. Лев сверил со своими наручными. Время совпадало.
Макет удивлял обилием и тонкой проработкой деталей. Десятки садов, и в каждом беседки, киоски, фонари, аллеи со скамейками, тысячи деревьев на тонкой, спичечной ножке. Мосты и мостики с перилами, дороги с развязками и светофорами, стоянки для автомашин и игрушечные машинки на стоянках. Каждое здание оформлено по-своему, за окнами вспыхивают и гаснут сиреневые искорки. Игра их создавала впечатление жизни, хотя никакой жизни не было заметно. Автомобильчики на пандусах стояли неподвижно, лодки не плавали по пруду, никто не прогуливался по аллеям. И все же хотелось смотреть и смотреть на макет, выискивая все новые детали, любоваться плавными линиями дорог, удивляясь мастерству и трудолюбию создателей этого города размером с одну комнату.
— Какая красивая игрушка! — поспешно похвалил скотовод и заранее почмокал губами, представляя себе, как он поставит этот городок в особом шатре, прикажет понаделать костяных солдатиков и будет играть в штурм вместе со своими воинами.
— Да это же не игрушка. Это и есть Темпоград.
Между тем прибыли пассажиры и большого глайсера. К прозрачной стенке-витрине подошли Юстус, Ван Тромп, величественный Мамадугу и еще двое из числа решающих.
Дежурный, похожий на тоита, поспешно подскочил к Ван Тромпу.
— Все подготовлено. Пожалуйста, к микрофону. Т-град готов к приему в любую секунду.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
