основанный на алгебраической сумме естественного и миграционного прироста, включая отказывающихся проходить регистрацию нелегалов. А если точнее, то максимум один к 24 871 — все жители Индустриального района. Но исходя из статистики, максимума, конечно, не будет.
— Это же в корне меняет дело! — я не сдержала сарказма.
— Видишь, — заулыбался доктор, не уловив иронии, — если включить мозги, жизнь становится проще.
Красиво говорит, однако сдаваться под гнётом простейшей математики я не собиралась и с ожиданием перевела взгляд на Ленда. У него должно найтись более внятное объяснение намерению тащить девушку в печально известный бар. Да, я слышала о нём. Он частенько фигурирует в комиксах о супериорах средней лиги под вывеской "Дурная слава" — выразительно и сразу понятно, чем занимаются внутри. Самые махровые гики с форума Флавиуса давно докопались до истины и доказали, что он не выдумка иллюстраторов.
— От меня-то какой толк? Моё присутствие не принесёт существенного вклада в дело. Я буду отвлекать вас, даже ничего не делая.
— Жутик нам не доверяет и правильно делает, кстати. Как думаешь, если мы действительно столкнёмся с ним, будет ли он слушать нас с доком? Нет, ни минуты. А ты его... хм... друг. Сумеешь убедить парня прекратить творить глупости. Или выиграешь нам немного времени, — кривая ухмылка красноречивее слов подсказала, для чего им понадобится "немного времени". — Однажды мы уже оставили тебя одну, крошка. Ничего хорошего из этого не вышло.
А вот и главная причина — Ленд попросту не собирался выпускать меня из поля зрения. Ещё оставалась надежда, что Парис в любой момент может передумать "быть героем" и захочет вернуться домой. Весьма призрачная надежда, стоит отметить, в которую уже давненько верил один только Юлиус, но она существовала, вот почему мы с доктором постоянно торчали в доме, даже когда академик Зэйно снова почтил нас своим визитом в компании с ещё одной повесткой в суд. Народный Ангел непредсказуем, кто знает, что придёт ему в голову, а я вряд ли сумею защититься в одиночку.
— Ты это начала, тебе это исправлять, Ники, — Юлиус поставил точку в разговоре. — Даю две минуты переодеться во что-нибудь более соответствующее уровню местной публики. Возражения не принимаются.
Весело. И ведь даже не поспоришь!
— Ладно. Всё лучше, чем сидеть в одиночестве тёмного дома, — проворчала, шустро поднимаясь на второй этаж.
Оставив недовольные мысли на другой раз, влезла в старые джинсы, натянула просторную футболку с рисунком атома и стянула волосы в высокий хвост. Видок тот ещё. На фоне блестящих спутников я буду смотреться полуграмотной девчонкой из провинциального городка. Не самый удачный образ, чтобы должным образом ассимилироваться в полулегальном обществе Индустриального района, но вся остальная моя одежда это юбки и блузки.
Устроившись на заднем сиденье спортивной машины, пристегнулась ремнём безопасности. Лендер мягко вырулил за ворота и втопил педаль акселератора.
Через полминуты мы выехали на извилистую дорогу с неприступными скалами с одной стороны и зияющей пропастью в океан с другой. Серпантин бесконечных поворотов с дрянным асфальтовым покрытием — страшный сон любого водителя. Отчасти именно эта дорога спонсор поразительного уединения нашего посёлка и неизменный источник моих нервных потрясений и вынужденного затворничества. Её красивые, захватывающие воображение виды бледнеют на фоне безумной скорости, неизменно выбираемой Лендом для рутинной поездки в Стоград. Я опасаюсь, что однажды она убьёт его, но что-либо говорить просто бесполезно, пробовала. Куда там героям, сомнительным экспериментам Юлиуса и шальным пулям! Дорога — вот что мы напишем на надгробной плите Лендера Драйко.
***
Всегда приятно выбраться в большой город. Я искренне люблю столицу Республики и в любое время рада пройтись по её улицам. Но Индустриальный район? Он расположен далеко от центра и не имеет каких-либо достопримечательностей, способных заманить среднестатистического туриста. Прошлой осенью нам довелось пожить там некоторое время, и я бы не сказала, что мне понравилось. Скорее, полный наоборот.
Индустриальный район — незаживающая язва на теле Стограда. И метафорическая, и вполне реальная. Двадцать лет назад он был просто бедным районом с дешёвым жильём и плохой экологией. Десять лет назад приобрёл славу криминального гетто. А спустя ещё два года в Республике появился злодей по кличке Разрушитель. Его землетрясения хорошенько прошлись по улицам Стограда и сильнее прочих досталось именно Индустриальному. К сожалению, оправиться от удара район не сумел — у города не осталось лишних денег восстанавливать рассадник преступности, а у жителей не нашлось желания.
Лендер лихо припарковал машину возле "Бродячей собаки", выбрав место между красным седаном с рисунком бабочки на капоте и тёмно-синим фургоном с изрешечённым пулями левым боком.
— Расслабься, крошка, здесь тебя даже пальцем не тронут, — подмигнул он, поймав мой настороженный взгляд в зеркало заднего вида.
— В вашей компании ещё бы, — проворчала в ответ.
— В таких низкопробных барах обитают ребятки старой закалки, они уважают супериоров и не рискнут лезть с глупостями, пока не спровоцируешь, — согласился Юлиус.
— Спасибо, успокоил.
Солнце на две трети скрылось за горизонтом. Время без пяти восемь — мы рано. Зачем, спрашивается? Не разумнее ли нагрянуть полдесятого, когда Гуру уже будет в баре? Для чего устраивать засаду, которая вовсе не засада? Однако смысл был. Мы планировали занять столик и просто подождать. Электрик собирался плавно влиться в общество, чтобы Гуру нас даже не заметил в толпе разношерстной братии, расслабился и потерял бдительность, чего точно не будет, если они со Спектром заявятся в самый разгар веселья.
— Поразительно, за десять лет они даже дверь не покрасили! — заметил Юлиус с нотками ностальгии в голосе. Размяв скрытые под толстыми кожаными перчатками пальцы, вдохнул полной грудью и поморщился. — Так низко я не падал со времён самосуда.
— Ещё как падал, не ври. — Ленд хлопнул его по плечу и первым направился в бар.
На взгляд простого обывателя заведение ничем примечательным похвастаться не могло: совершенно безликая вывеска и незатейливое внутреннее убранство. В просторной зале слишком темно. Либо местная публика не любит яркий свет, либо хозяева любят экономию. Лучи догорающего солнца с трудом проникали сквозь грязное стекло окон и выхватывали из тени длинную барную стойку с пятёркой пивных кранов, разбросанные безо всякой организации столики и обшарпанные кирпичные стены. Народу всего человек десять, включая дремавшего в уголке бомжа и мускулистого бармена в майке на тонких лямках, полировавшего пивные бокалы при помощи линялого полотенца и слюны. Просто, дёшево, уныло.
Стоило нам перешагнуть порог,
