- Я как раз подумал об этом!
Когда более высокий мужчина изверг значительно бóльшую эрекцию через её сфинктер, Питер Пэн оторвал её лицо от земли и провёл своим сдутым пенисом по её верхней губе.
"Ах ты, УБЛЮДОК!" - подумала она.
Теперь ей пришлось нюхать остатки собственных экскрементов. Однако всё это время в её голове, как барабан, крутился вопрос:
"Что они сделают со мной, когда закончат?"
- Ну, чёрт меня возьми, если ты не прав, - ругался Белоснежка, насилуя её. - Она очень даже ничего, я говорю тебе. Точно так же, как сказал мой папа, когда трахнул овцу, я чертовски с ним согласен, это самый тугой зад, который я когда-либо трахал.
- А я говорил тебе!
- Зажми потуже, рыженькая, зажги, как умеешь, а то ты можешь расстроить меня и моего приятеля, и тогда мы отрежем твои маленькие кексовые титьки, и ты подавишься ими до смерти.
Хейзел собрала каждую йоту силы в своём теле, сосредоточила её на своём сфинктере и сжала...
- Э-э-э-э!
Ещё больше спермы попало в её кишечник; Хейзел чувствовала, что этот вклад был значительно больше, чем вклад первого деревенщины. Член дёрнулся в любопытной дрожи, когда яйца нападавшего приблизились к её влагалищу.
Мужчина выдохнул.
- Если бы она могла сделать свой анус ещё туже, она бы, вероятно, перерезала трубу из ПВХ.
- Или смяла пустую банку из-под Bud.
- Э-э-э... Жаль, что у нас её нет, - его бёдра приблизились к ягодицам Хейзел. - Да расслабься же, рыжая, ну вот, хорошо.
Хейзел была в отчаянии.
"Он только что кончил, так что... что он сейчас делает?"
Казалось, он качает бёдрами, как игрок в гольф, перед тем, как сделать удар.
- Почти готово.
А потом...
"Боже мой..."
Он начал мочиться.
- Видишь ли, чего я всегда не понимал, так это того, что если ты собираешься кончить суке в зад, то почему ты не можешь и помочиться, а?
- Точно.
Хейзел поморщилась, уткнувшись лицом в грязь.
"А я думала, что это я больная на голову".
В нижней части её живота расцвёл жар; она чувствовала, как её кишечник набухает и наполняется, она даже чувствовала, как поступившая моча прослеживает извилины её толстой кишки. После того, как должно было пройти две полных минуты, поток не уменьшился.
"Какого хрена, приятель! Ты собираешься ссать весь грёбаный день?"
- Грузовик подъезжает к заправочной станции! - каркнул Питер Пэн. - Динь-динь-динь-динь-динь...
Когда мочи больше не осталось, Белоснежка медленно отодвинулся. Хейзел представила жирную бритую крысу, которую вытаскивают из её задницы.
- Не пожалел я росы этой девчонке в задницу. Это заставляет меня визжать как розового поросёнка, идея девицы, наполненной моей мочой.
Питер Пэн зааплодировал в дегенеративном ликовании, и когда он это сделал, его вялый член затрясся.
- Я видел это!
Хейзел рухнула на живот. Вся эта моча, вздувшаяся в её кишечнике, заставляла её чувствовать себя на плаву. Её мозг казался чем-то нарезанным на десятки самородков, и каждый самородок боролся, но не мог полностью воссоединиться с другими. Она не могла до конца представить себе, что скоро умрёт.
- Я тут подумал...
Внезапно её поволокли по грязи за волосы, пока она не устроилась в сидячем положении у дерева.
- Пришло время этой суке заполниться с обеих сторон. Я набил ей задницу, так почему бы тебе не набить ей живот?
- Ага! Это будет именно то, что я и сделаю!
Затуманенное сознание Хейзел не осознавало их намерений, пока Питер Пэн не встал со своим отвратительно пахнущим пенисом прямо перед её лицом.
- Открывай.
Хейзел взглянула вверх полуприкрытыми глазами.
- Что?
- Давай, рыжая! Открой эту хуесоску, - улыбающаяся маска Питера Пэна выглядела нелепо, когда из неё исходили такие слова. - Я написаю тебе в рот, а ты выпьешь.
Хейзел моргнула. Разве ей ещё не хватило? Когда она посмотрела на себя, её нижняя часть живота раздулась так, что она сама выглядела наполовину беременной.
"Я сижу в лесу, изнасилованная и голая, с торчащим животом, потому что какой-то деревенщина только что использовал мою задницу в качестве писсуара", - подумала она очень конкретно.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
- Нет, - сказала она.
Глаза Питера Пэна выглядели недоверчиво. Взгляд Белоснежки медленно блуждал.
- Чего-чего?
- Я не собираюсь пить твою мочу, - сказала Хейзел. Она пожала плечами. - Мне уже всё равно, моя жизнь - кусок дерьма, потому что Я - кусок дерьма. Мой отец - самый замечательный человек в мире, а я отношусь к нему как к отребью - я избегаю его, потому что я слишком ленива и безразлична, чтобы беспокоиться об этом. Единственный человек, которого я действительно люблю - женщина, кстати, - думает, что мы всего лишь "подруги", и у меня больше психических проблем, чем я рассказала в этом ненормальном сообщении, - она подняла испачканные грязью руки. - Давай, убей меня. Я задолбалась.
Питер Пэн взмахнул ножом.
- Если ты так хочешь...
Хейзел улыбнулась, когда лезвие опустилось.
"Я думаю, что... приму это".
- Не, не, не! - вмешалась рука Белоснежки, чтобы убрать нож. - Нет ничего забавного в том, чтобы убивать девку, которая не испугалась, да и вообще, она просто играет с нами сейчас.
- Играет? - спросил Питер Пэн.
- Э-э-э... Ей всё равно, выживет она или умрёт, и знаешь что?
- Что?
- Мы свяжем её и отнесём обратно в лачугу, - Белоснежка опустился на одно колено и посмотрел прямо на неё сквозь глазницы маски. - И сегодня вечером мы обязательно схватим беременную, - он произнёс слово "беременную" как "бермеменную". - Э-э-э, маленькая рыжеволосая девица думает, что может заговаривать нам зубы. Прежде чем мы убьём тебя, мы убьём её, твою за-бер-ме-меневшую подружку.
Хейзел сглотнула. Впервые она полностью открыла глаза и посмотрела на него.
- Я собираюсь всадить вилы этой сучке прямо в её большой живот. Потом я буду трахать её, пока кровь малыша будет хлюпать из её дырки. А ты будешь смотреть. Хе-хе-хе... - его настоящий глаз подмигнул в глазнице маски. - Думаешь, я вру?
- Хорошо, я сделаю это! - пронзительно прокричала Хейзел и открыла рот.
Смех порхал над её головой. Питер Пэн стоял перед ней; её сидячее положение позволяло почти идеально совместить промежность насильника и рот Хейзел. Каждый мускул на её шее напрягся от внезапного порыва промежностной вони.
- Целый день не мочился... Надеюсь, ты будешь вести себя правильно, дорогуша, - Питер Пэн схватил её за щёку, пока не стало больно. - Послушай. У меня своя система, понимаешь? Ты открываешь рот, я писаю в него, пока он не наполнится. Тогда я останавливаюсь, и ты глотаешь. Тогда ты снова открываешь, и я снова наполню его, и мы пойдём дальше, слышишь?
Хейзел закатила глаза.
- Как методично. Так что я должна предположить, что это не первый раз, когда ты заставляешь женщину пить свою мочу...
Вап!
Твёрдая ладонь ударила её по голове.
- Не первый раз? - захихикал Белоснежка. - Мы мочой девок заливаем с возраста енота.
- О, возраст енота, да? Мне стало любопытно, - искушала судьбу Хейзел. - Как это долго? Возраст енота?
Вап!
Голова Хейзел качнулась на шее.
- Ты смеёшься над нами? - спросил Питер Пэн, зажав кончик своего вялого пениса между указательным и большим пальцами.
- Готова? Вот ещё кое-что, что тебе нужно знать, - Белоснежка опустился на колени и широко раздвинул ноги Хейзел. - Если ты не будешь глотать каждую каплю, тогда...
Хлоп!
Его кулак стукнул по её вагине.
- Я врежу тебе в пизду.
Хейзел застонала от удара, её пах пульсировал.
- Хорошо, - прохрипела она. - Я поняла.
- Тогда готовься! - Питер Пэн праздновал.
Хейзел напряглась: глаза закрыты, шея вытянута, спина выгнута, рот открыт. Мгновение спустя её ротовая полость наполнилась горячей мочой, затем поток остановился, и Хейзел напряглась, а затем проглотила её.
