"Думаю, я чувствую себя не в своей тарелке, если нет извращенцев, жаждущих меня".
- Официантка? - позвала она. - Я бы хотела заказать ещё одно блюдо, пожалуйста.
Соня выглядела удивлённой.
- Ты только что съела целую убийственную тарелку и теперь хочешь ещё?
Хихикающая официантка была абсолютным клише: коренастое, грушевидное тело; собранные волосы; макияж глаз, который выглядел нанесённым ножом для масла; и бейджик с надписью Асенат.
- Это должно означать, что ей нравится наша еда. Держу пари, в городе нет таких ресторанов.
- Это такой неожиданный сюрприз, - сказала Хейзел. - Всё даже лучше, чем я себе представляла.
- Я рада, и, судя по тебе, тебе не помешало бы немного мяса на твоих костях, - официантка фыркнула, как тётя Би из "Шоу Энди Гриффита". - И если тебе нужна моя рекомендация, закажи окуня. Это филе весом девять унций на подушке из пресноводных мидий и раковых хвостов, обжаренных в чесночном масле.
Хейзел решительно кивнула.
- Я беру.
- Что-нибудь ещё для тебя, дорогая? - спросила Асенат Соню. - Видишь, у тебя на подходе молодой парень, не забудь, что ты должна есть за двоих.
- Спасибо, не надо, - Соня баюкала выпуклый живот. - Беличьего бургера хватит на нас обоих. Я буду довольна, просто наблюдая, как моя ста пяти фунтовая подруга ест больше, чем футболист.
Хейзел пожала плечами.
- Я всегда ем как свинья, но не набираю ни грамма.
- Я была такой же, милая, - уверяла Асенат, и её жировые отложения тряслись, когда она смеялась, - так что ты просто вспомни, что там говорят о дарёных конях! - а потом ушла наводить порядок, всю дорогу смеясь.
- Держу пари, что рыба на самом деле заморожена, - прошептала Соня. - В таких местах всегда говорят, что она свежая, а потом выясняется, что она пролежала в глубокой заморозке в течение года и прибыла из Вьетнама.
- Здесь нет ничего несвежего, мисси, - хрипловатый голос удивил их обеих. - Я поставлю на это своё средство передвижения.
Хейзел и Соня подавили шок, когда, повернувшись, увидели пожилого мужчину в инвалидной коляске, проезжавшего между столами. Сморщенное лицо и злые глаза, он носил шляпу с надписью ВЕТЕРАНЫ ЗАРУБЕЖНЫХ ВОЙН ЛЮНТВИЛЛЯ. Но особенностью, от которой и у Сони, и у Хейзел замолчали языки, было то досадное обстоятельство, что у старика не было рук.
Наконец Хейзел сумела ответить:
- Звучит одобряюще, сэр.
- Зови меня, Клоннер, милая, не сэр. Клоннер Мартин, - сказал он с неуместным южным акцентом. - Когда я впервые приехал сюда десять лет назад, эта свалка была просто баром, полным деревенских быдло, так что я поговорил с владельцем, я сказал ему: "Когда Бог раздавал мозги, вы, должно быть, были в заднице. Со всеми тварями в этих лесах и со всеми рыбами в озере Слэддер, вы совершите самоубийство, если не превратите эту дыру в лесу в ресторан".
- Что ж, я рада, что он последовал твоему совету, Клоннер, - сказала Соня.
Старик прищурился.
- Последовал моему совету? Эй, дерзкий парень сказал мне поцеловать его там, где не светит солнце, и выгнал меня. Так что я просто решил купить у него эту забегаловку, кстати, почти даром.
- О, так ты владелец, - заметила Хейзел.
- Должна сказать, я была в нескольких хороших ресторанах в своей жизни, но этот определённо самый уникальный.
- Спасибо, спасибо, милая. Всё дело в том, чтобы воспользоваться преимуществами наших ресурсов и идентифицировать рынок. Зимой у нас есть лыжники, а летом туристы. Почему бы не дать им то, чего они больше нигде не получат?
- Ты настоящий маркетолог, Клоннер, - сказала Соня. - Никогда бы не подумала, что белка может быть такой хорошей.
- Я ловил белок, опоссума, ондатру, змею, что угодно, с тех пор, как я был ребёнком, и ловил рыбу тоже. Сейчас, конечно, нельзя, - и он засмеялся, подняв культи. - Сейчас этим занимается мой полоумный племянник и его дружок бывший заключённый.
Он развернул кресло и указал на продолговатое отверстие в стене, через которое можно было увидеть кухню. Прямо в проёме два деревенских мужчины лет тридцати были заняты разделкой рыбы. Один был коренастый и бородатый, с косматыми каштановыми волосами; он закусил губу, пока работал. Другой - более высокий и стройный - казался более непринуждённым в работе, свистя, когда его нож пронзал куски чистого белого мяса.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
- Видите там двух неудачников? Это они. Всё, что они умеют делать, это охотиться и ловить рыбу, но я думаю, это лучше, чем ничего.
Хейзел посмотрела на них. Реднеки старались и были хороши.
Следующим старик указал культёй прямо на Соню.
- В любом случае, мисси, если твоя подружка скажет, что её окунь - не самая свежая рыба, которую она когда-либо пробовала, я оплачу вам весь чек.
- О, я уверена, что такого не будет, Клоннер, - ответила Соня, смущённая теперь, когда её замечание услышали. - Ты нас убедил. Но... откуда именно ты? У тебя южный акцент, но у всех остальных здесь акцент Новой Англии.
Клоннер уверенно кивнул, скрестив укороченные руки.
- Я из Люнтвилля, Западная Вирджиния, мисси. Переехал сюда десять лет назад, купил по дешёвке пару кусков земли. Ты знаешь, надоело быть среди деревенщин.
Он сделал паузу для эффекта, затем все трое расхохотались.
- И дайте угадаю. Вы, девочки, держу пари, что из Проверденса.
- Откуда ты знаешь? - удивлённо спросила Хейзел.
- Я видел наклейку Брауновского университета на вашей машине, - а затем он снова засмеялся.
- Ты действительно что-то, Клоннер, - сказала Хейзел.
- И не списывайте никого со счетов из-за того, что у него нет рук, - продолжал он. - Некоторые люди с приветом, но это не имеет большого значения. Первые шестьдесят лет моей жизни у меня были руки, - он пожал плечами, - теперь нет. У меня есть пара крючков, но они мне не очень нравятся.
Прежде чем Хейзел успела одуматься, она спросила:
- Клоннер, как... как ты их потерял?
- Проклятое заболевание, - небрежно сказал он. - Бегает в нашей семье, как сказал мне доктор. Индуистский парень, или свами. У старшего брата Джейка оно тоже было, поэтому бедному ублюдку отрезали ноги. Но я? Я получил его в руки, и я думаю, что я, должно быть, разозлил Бога в раз или два больше, потому что сразу после того, как свами отрезал мне руки, у меня был громадный случай артрита, так что я должен теперь катить свою старую задницу в этом кресле, - он поднял обрубок, как будто на нём всё ещё была рука, и ему хотелось показать палец. - Но вы знаете, я вижу, что моя жизнь по-прежнему благословенна. Сердце всё ещё бьётся, солнце всё ещё светит, и я всё ещё пью пиво, так что у меня есть за что благодарить его.
- Это замечательная точка зрения, Клоннер, - сказала Хейзел, но тут же почувствовала угрызения совести.
"Похоже на то, что сказал бы мой отец..."
Это сделало Хейзел более внимательной ко всему, что она считала само собой разумеющимся.
Теперь Клоннер с любопытством смотрел на них.
- Думаю, кое-что проскользнуло в ваших головах, а?
- Что это, Клоннер? - спросила Соня.
- Я имею в виду, я подумал, что вы решите: "Как, чёрт возьми, парень без рук может даже пить пиво?"
Хейзел и Соня озадаченные переглянулись.
Официантка поставила банку Bud на столик рядом с ним.
- Вот, Клоннер.
- Лучшее, что есть в собственном баре, это то, что ты можешь пить бесплатно! - воскликнул он, а затем очень осторожно наклонился, просунул край банки между верхним и нижним передними зубными протезами, затем запрокинул голову и выпил.
Хейзел и Соня переглянулись.
- Видите? Ничего страшного, - сказал он. - Мне лучше вернуться назад и убедиться, что меня уже не ободрали как липку. Но вы, девочки, берегите себя, и спасибо, что заглянули.
- Было приятно поговорить с тобой, Клоннер, - сказала Хейзел. - И мы вернёмся за свининой, откормленной рыбой, в неограниченном количестве.
- Здесь лучшая свинина, которую вы когда-либо ели, так что сделайте это. И если вам что-нибудь понадобится или есть какие-то вопросы по местности, - добавил он, отъезжая, - просто приходите и спросите меня.
