А, может, думала, что он подписывался шутки ради? Спешу напомнить, Анна, что, если взрослый человек поставил свою подпись на официальной бумаге, то она что-то, да значит. Озвучить тебе еще раз неустойку за планомерный побег и срыв нашей «свадьбы»? Ты думала, что сможешь мной вертеть, как захочешь?
— Что? Я и в мыслях ничего подобного не допускала! Боже мой, да вспомни только, сколько я сопротивлялась в самом начале, ты же буквально заставил меня подписать эти чертовы бумажки, ты шантажировал меня Милой! Ты просто чудовище, не мудрено, что все, абсолютно все от тебя сбежали! Я не виню их, наоборот, я прекрасно понимаю, почему они так поступили! На месте твоих братьев, бывшей жены, даже на месте твоей матери, я бы никогда больше не посмотрела в твою сторону, никогда бы не взглянула на тебя больше никогда с тобой не заговорила!
— Хватит… — изменившимся тоном, заговорил Орлов.
— Да кто тебя выдержит, ты сам посуди? Ты же монстр, ты терроризируешь меня уже месяц, я даже не знаю, почему! Сначала я думала, что в чем-то провинилась, но потом поняла, что ты из тех, кому просто нравится изводить окружающих людей, конечно же, все от тебя сбегают! Сбежала первая жена, сбежит и вторая, и третья!
— Я сказал – хватит.
— С тобой невозможно находиться рядом, ты превращаешь жизни людей в сущий ад! Тебя даже ребенок стал раздражать! Мила, которой еще даже года нет! За что ты так обращаешься со своей едва родившейся дочерью? Ладно, со всеми остальными, допустим, каждый из нас тебя чем-то обидел, но чем могла обидеть родная дочь?!
— Хватит! — прокричал Макс. Я взглянула на него и поняла, что разбудила зверя. Зеленые глаза горели настоящим огнем, руки сжимались в кулаки, желваки заходили по лицу.
Что, я затронула больную тему?
— Нищая деревенщина без рода и племени, без образования и мозгов, без кола и двора будет учить меня уму-разуму?! Радуйся, что я вообще посмотрел в твою сторону, если бы не я, ты бы все еще жила при храме и выкапывала картошку! Я дал тебе все! Жилье, деньги, возможности, от тебя требуется только молчать и кивать, где нужно, но нет! Вы только посмотрите, ей все не нравится, сколько амбиций, сколько желаний, где же все они были до меня?!
Я не нашлась, что ответить.
Макс умел обижать. Умел словом, как плетью, резко и нестерпимо больно ударить. Влага снова скопилась у глаз, и я рванула из столовой со всех ног. Побежала в ванную, чтобы не показывать своей очередной слабости врагу.
А Макс, сегодня я убедилась в этом точно, был врагом.
— Маленькая, ты постоянно плачешь… тебе больно, да? К сожалению, мне нечем тебя обрадовать. Чем дольше ты будешь жить, чем старше становиться, тем больше боли тебе придется терпеть. Такова жизнь, Мила…
Орлов произнес что-то еще, но настолько тихо, что я не расслышала.
После нашей ссоры, я на полчаса, если не больше, заперлась в ванной. Глупая, плакала. А после, когда пришла в себя, умылась холодной водой и поспешила в комнату к дочери. В последнее время Мила была беспокойной, у нее резались зубы, это причиняло малышке боль и дискомфорт.
Правда, завидев ее вместе с папочкой через чуть приоткрытую дверь, я замерла на входе, так и не решившись зайти.
— Ну, что, помассируем тебе десна? — Краем глаза я отметила, что Макс сел в кресло-качалку и принялся массировать десна малышке специальным массажером, купленным мной совсем недавно. — А ты порыжела… — протянул он, продолжая свой незатейливый разговор с дочерью. — Будет здорово, если вырастишь похожей на меня, а не на свою злобную мамочку.
Вот же ж… что он внушал ребенку?
Я уже хотела было выйти из укрытия, как вдруг неожиданно резко передумала.
Во-первых, Мила прекратила хныкать, а, во-вторых, Макс сделал то, что меня удивило, если не сказать, ошарашило. Он прижал дочь к себе и мягко поцеловал ее в рыжий пушок на голове.
— Ты вырастишь красавицей, — прошептал он, чуть покачиваясь в кресле и убаюкивая кроху на руках.
Почему?! Почему он так себя вел? Почему отталкивал меня? Нас?
Нет, его не раздражал ребенок, теперь я была в этом уверена, наоборот, он хорошо относился к девочке, более того, прекрасно понимал, что она – его! Тогда какого черта? Зачем он делал вид, что я его раздражаю, а Мила не нужна? Зачем терроризировал и изводил меня, почем зря?
Ответов у меня не нашлось, а задать их виновнику я так и не решилась, понимая, что это все равно ни к чему не приведет, только разрушит идиллию между отцом и дочерью.
На цыпочках, стараясь не издавать ни единого звука, я отошла от спальни дочери и направилась к себе. Только закрыв позади себя дверь, позволила себе шумно выдохнуть и покачать головой.
Нет, я решительно не понимала Орлова. С этими его подарками и сюсюканьями с дочерью. С этими его оскорблениями в мой адрес и вечным, неуместным хамством.
Чтобы хоть как-то отвлечься от того, что произошло и переосмыслить то, что Макс сначала сказал, а потом сделал, я начала убираться в комнате, которую в последние дни захламила, не успевая прибрать в вечной суете с дурацкой псевдо свадьбой и маленьким ребенком на руках.
Начала я с тканей, разбросанных по комнате. Точнее, лежали они, в основном, у моего рабочего стола. Изначально. А потом распространились по всему помещению.
Что, если у Орлова дейститвельно были причины откладывать свадьбу? И они никак не были связаны со мной? Что, если его братья и впрямь не реагировали на его провокации, ведь именно ради них, ради своей семьи Максим все это затевал. Может быть, ему нужно было больше времени?
Но что мешало мне сказать об этом прямо и открыто?
Он не хотел делиться со мной? Не доверял? Или не хотел проявлять слабость?
А, может, дело было в другом?
Может быть, он просто не хотел отпускать? Нет, не меня, на меня ему было плевать,
