После этих слов я точно обалдела, поэтому поспешила оставить Максима одного. Воспользовавшись одиночеством, он, к слову, прикончил все буковки М, умял с пол дюжины кокосовых шариков и съел два куска пирога. Понятия не имею, как в него все это влезало, но мне было приятно.
Приятно, что ему нравилось, и он ценил во мне хотя бы это.
— А если серьезно, то почему?
— Что почему?
На часах была почти полночь, но я не могла заснуть. Сидела в гостиной и бездумно щелкала пультом от ТВ. Сосредоточиться на передачах не получалось, я размышляла над переменчивым и весьма неоднозначными поведением своего соседа.
— Почему ты настоял на переносе свадьбы?
— Я же говорил, — спокойно ответил Макс, присаживаясь рядом со мной на большой диван.
Вообще, я заметила за ним особенность – любой разговор следовало заводить на сытый желудок. Чем вкуснее и лучше был накормлен Максим, тем добрее он был в беседе. Благосклоннее, вежливее и добрее.
Вот такой вот вывод я могла с уверенностью сделать после нескольких недель совместного проживания с ним под одной крышей.
— Да, чушь про то, что нам нужно дождаться сентября и отправить меня в университет. Можно подумать, что ты со своими связями не смог бы пропихнуть меня туда посередине года, — хмыкнула я, давая понять, что не верю в это.
— Ну, возможно, моя власть тоже имеет границы.
— Макс, а если правду сказать? Неужели слабо?
— Какую правду ты от меня хочешь услышать? — нахмурился Орлов, перекидывая руки через невысокую спинку дивана так, что его левая рука оказалась в нескольких сантиметрах от моего лица. — Я уже тебе все сказал. И вообще, я устал…
— Ты всегда устал…
— Да, потому что я один тащу огромный бизнес, думаешь, это легко? Или я там в офисе прохлаждаюсь что ли?
— Я… я не знаю, чем богатые люди вроде тебя занимаются в своих офисах, уж извини деревенщину. Но я знаю другое. Ты хочешь задержать меня возле себя по какой-то причине. И я хочу знать эту причину.
— Ой, господи, вернулся же домой на свою голову. Надо было в ресторан, бар и гостиницу, — проворчал Макс.
— Ага, знаю я, как ты питаешься в ресторанах.
— Нашла слабое место и пользуется!
— Ты хочешь, чтобы Мила была рядом? Ты признаешь, пусть и не на словах, что она твоя… ведь так?
Он повернулся ко мне, и я встретила его удивленный взгляд. Кажется, Орлов думал в каком-то другом направлении, а я сильно промахнулась в своем предположении.
— Ладно, Анна, давай-ка отложим этот разговор.
— Но почему? Почему ты не можешь мне ответить? Почему не признаешься, что собственные отцовские чувства тебя пугают? Что ты знаешь, что Мила твоя, но просто боишься принять этот факт, потому что он наложит на тебя официальные обязательства? Поверь, это не так страшно! Ей не нужны твои деньги, не нужна даже запись в документах, ей нужен ты! Твоя любовь, твое внимание и твое признание, только и всего! Она заслуживает этого… Просто признай, что я права!
— Нет, — стало мне ответом после долгого молчания.
— Что?
— Дело не в ней. Ты ошибаешься.
— А в чем тогда? Зачем держать нас возле себя лишние полгода? Полгода, ты только вдумайся, Макс! — Я эмоционально взмахнула руками, не имея сил сдерживать свои ощущения. — Я явно тебя раздражаю, ты на дух меня не переносишь, все, что я говорю, что все делаю, ты все презираешь! В твоей голове я какое-то чучело огородное, ты ни во что меня не ставишь, но продолжаешь твердить, что нам нужно подождать! Для чего? Чтобы что? Чего ты добиваешься?!
— Ты так думаешь?
— В смысле? А что мне еще думать?!
— Нет, ничего, — снова помотал головой Орлов, отказываясь отвечать на все мои вопросы. — Забудь, — отрезал он.
— Проклятье, — прошипела я, откидывая в сторону пульт. Я уже собиралась было встать, как вдруг меня чем-то резко придавило назад. Это Макс развалился на диване во весь свой немалый рост, уложив при этом свою рыжую голову мне на колени. — Что ты делаешь? — пискнула я, вынужденно опускаясь назад на мягкое сиденье.
— В детстве, когда я не мог заснуть, а меня часто мучали кошмары, мама приходила ко мне в комнату, и я укладывал ей голову на колени. Она начинала перебирать мне волосы и рассказывать о том, как прошел ее день. Ее мягкий голос и нежные руки всегда могли убаюкать меня, — неожиданно выдал Максим. Последнее подобное откровение было в тот день, когда мы гуляли по торговому центру всей семьей. Хотя, даже тогда Макс не делился столь личными вещами.
Честно признаться, я совершенно не ожидала ничего подобного.
— Ты скучаешь по ней? — осмелившись, задала я свой вопрос.
— Да, — честно ответил мой собеседник. — Но, как ты верно заметила вчера, никто не может меня вынести. Даже она. Даже ее любви не хватило, чтобы затмить мои поступки.
Я растерялась, не зная, что отвечать.
— А ты пробовал с ней поговорить? — неожиданно начала я. Впрочем, еще более неожиданным стало то, что я начала медленно, почти невесомо водить рукой по рыжей гриве. — Объяснить, что тебя сподвигло на те поступки, что ей не пришлись по душе? Сказать, что ты чувствуешь?
— Нет. Да и не за чем. Каждый все сам решает для себя, а слова… сколько их не лей, они ничего не дают. Она считает, что я виноват в смерти деда. В том, что я оттолкнул своих братьев. Но больше всего она не может простить мне того, что я отказался от своей дочери и ее внучки. Ее долгожданной первой внучки.
— Ты… — Я слышала эти россказни, но Макс никогда мне в них не признавался вот так, в открытую, хоть я и догадывалась, что
