ее в этом.
Так как предыдущие восклицания ни к чему не привели, я пришел к выводу, что нужно действовать, а не говорить. Потому и стащил одеяло с названной невесты.
— Ты что?! — запричитала Кикимора, тут же поднимаясь на кровати и пытаясь забрать у меня одеяло обратно.
— Миленькая сорочка, если у тебя были такие, зачем таскала на себе пижаму с рыбами?
— С морскими котиками!
— Да без разницы, — я хмыкнул и пожал плечами, рассматривая красивую и тонкую атласную ткань.
— Что тебе от меня нужно? Разве я еще вчера доходчиво тебе не объяснила, что больше не собираюсь играть по твоим правилам? Правилам, которые, к слову, меняются на ходу!
— Ладно. Я согласен. Я переборщил.
Воцарилось молчание. Аня бросила на меня тяжелый взгляд исподлобья.
Нужно было сказать что-то еще.
— Возможно, в чем-то ты права.
— В чем-то?
— Во многом.
Снова тишина.
— Ань, что ты хочешь от меня?
— Чтобы тебя не было в моей жизни, — прошипела я.
Обидно. Но я сам виноват.
— Еще полгода. И я исчезну из нее.
Вранье. Конечно же, вранье.
Если я хотел исчезнуть из ее жизни, я бы уже исчез. Но, кажется, я не хотел этого. С первой минуты. Еще там, когда она поджидала меня у офиса с маленьким свертком на руках.
Кикимора не промахнулась в своем предположении. Мне хотелось подольше задержать ее возле себя.
Чтобы дать себе время во всем разобраться.
Отпусти я Аню с Милой сейчас и что тогда? План не работал. Мир и Миша продолжали меня игнорировать. Благо, что мать начала оттаивать.
А еще, отпусти я их и к чему бы вернулся?
К пустоте и холоду.
Ни то, чтобы Аня с ее вечными недовольствами прямо уж запала бы мне в сердце, но даже они были лучше, чем то одиночество, на которое я сам себя ненароком обрек.
Да и Мила…
С ребенком все было сложнее.
Я давно понял, что она моя. Тест сделал не сразу, но и без него понимал, что рыжая, зеленоглазая Мила моя. А он лишь подтвердил то, что я и так знал.
Меня терзали сомнения. С одной стороны, я уже показал себя хреновейшим из отцов и находясь рядом с этим ребенком, мог повторить свой опыт. А, с другой, я мог исправить ошибки прошлого. Стать ей лучшим родителем, чем был для Мии.
Мии, от которой отказался ради денег и власти. Ради бизнеса, который давно был не в радость.
— Максим?!
Кажется, Кикимора звала меня. Уже не в первый раз. Но я так глубоко задумался, что не сразу услышал.
— Вставай и собирай вещи.
— Что?
— Мы переезжаем. По крайней мере, на пару дней точно.
— Что ты еще такое удумал?! — взвилась Заболотская.
— Мы едем в наше фамильное поместье. В дом, где ты работала. В дом, где мы заделали Милу, — я ухмыльнулся, заметив, как на этих словах Аня покраснела.
Милая Аня.
Я не понимал, что испытываю к ней.
Она точно не была Алиной. К Алине я чувствовал что-то сродни страсти, небывалой, сильной. Но вот только на чем она основывалась? На желании доказать всем, что я отбил ее у Миши? Что я могу?
Жить с ней оказалось… непросто. Никакая в быту и хозяйстве, требовательная во всем остальном и на деле все время смотрящая в сторону младшего брата.
Аня была другой. Нет, в ней не было сексапильности, она не была дерзкой, ее не было нужды завоевывать. Но…
С ней было хорошо. Уютно. Тепло. Комфортно. Словно ты вернулся в далекое детство, где о тебе обязательно кто-нибудь, да позаботится.
Кикимора была вредной, но при этом доброй. Смешной. Язвительной. Тихой и скромной. И очень ласковой, если ее не злить. Она заботилась о Миле, и у нее это прекрасно получалось, будто бы она был матерью от рождения. Она заботилась обо мне, будто мы жили друг с другом всю жизнь.
Но вот незадача, теперь она, как и все до нее, тоже хотела от меня сбежать.
— Ань, я… мне правда нужно, чтобы ты мне помогла.
— Я только об этом и слышу. В очередной раз врать. В очередной раз играть. Чтобы что? Для кого весь этот спектакль? Его ведь никто не смотрит!
Она поднялась с кровати и накинула на себя халат, влезла в смешные тапочки-зайчики и начала крутиться по комнате, кажется, прибирая разбросанные со вчера вещи.
Черт, и правда. Я ведь разгромил здесь все знатно. Кажется, она все прибрала. Это были остатки.
Я поймал ее за руку и притянул к себе, заставляя остановиться. Поднять голову и посмотреть на меня.
— Я не хотел тебя обижать.
— Неужели? А, по-моему, очень даже хотел.
— Нет, — прошептал я, заправляя выбившиеся из косы после сна волосы за ушки. — Я все исправлю. Куплю то, что разбил.
— Боже, в этом весь ты, — грустно усмехнувшись, Заболотская покачала головой. — Все-то в твоем мире можно купить. Можно разбить игрушку, а потом завести новую, да? — Она бросила на меня долгий, тяжелый и осуждающий взгляд.
— Я не заберу у тебя Милу. Никогда. Просто, чтобы ты знала.
Это чистая правда. Я просто угрожал и давил этим. Забрать ребенка у матери? Глупость. Никогда не планировал на самом деле.
Взгляд Ани прояснился, она немного подобралась.
— Откуда мне знать, что ты не обманываешь?
— Ни откуда. Просто поверь мне, — тихо попросил я. Наклонившись, я приблизился к ее лицу и оставил целомудренный поцелуй на щеке девушки.
Анна оказалась первой женщиной, которую я привел в этот
