— Ни в коем случае, вы сейчас где? — голос Меланьи в трубке не понравился женщине.
— Мы почти до Сухиничей доехали, хотели в кафе посидеть…
— Что сейчас делает Лёшка? — прервав на полуслове, задала вопрос будущая крёстная.
— Сидит, в окно смотрит, но будто ничего не видит. И постоянно бубнит себе под нос, что сбил человека.
— Нигде не останавливайтесь, сразу в деревню, но не к церкви, а сначала ко мне, дом восемнадцать, поняли?
— Да, поняли, — вздохнула Тамара Петровна. Отключив звонок, она передала разговор Егору, тот молча кивнул, продолжая рулить.
— Какая же она неприятная, ни здравствуйте, ни до свидания… Прогавкала в трубку приказы и исполняй. А почему мы должны ей верить? Егор, может мы Лёшу доктору покажем? Всё равно в город заехали, давай больницу найдём.
— Нет, — коротко ответил Малой. — Сразу в деревню едем, нам Лёха про Милку рассказывал, верьте ей, сильная…
— Было бы кому верить, — пробурчала сердито бабушка Вадима. — Я её вообще ни разу не видела, страшно даже, кто там такая.
Малой ничего не ответил, он уже проезжал через Сухиничи, внимательно следя за знаками, светофорами и пешеходными переходами. Вскоре город закончился, до Становки оставалось буквально полчаса. Плечистый богатырь угрюмо рулил, Тамара Петровна смотрела то на внука, то в окно, Лёха без остановки нёс какую-то пургу. Настроение у всех было вконец испорчено.
Когда подъехали к дому Меланьи, та сразу вышла навстречу. Егора и Тамару Петровну с внуком отправила отдохнуть в переднюю. Лёху приказала не трогать и оставить в машине. До крестин ещё полтора часа, церковь десять минут ходьбы.
— Будьте здесь, во двор не выходить ни под каким предлогом, — строго наказала Мила гостям. — Если что услышите, не обращайте внимание. Я успею до крестин.
Она бросила внимательный взгляд на бабушку крестника. Та смотрела с нескрываемой неприязнью.
— Саша ещё здесь, — проговорила Меланья. — Она будет рядом с сыном, пока того не примет под защиту Ангел-хранитель. Вам она передаёт, чтобы перестали злиться и доверились. А ещё напоминает про коробку красную на антресоли в её девичьей комнате. Не забудьте её отдать зятю. Она об этом очень просит.
Женщина вытаращила глаза на рыжую ведьму, по щекам тонкими дорожками побежали слёзы.
— Прости меня, прости, — шептала она. — Верю, всё сделаю, как просит, передай, что я очень её люблю и скучаю.
— Она услышала, — ответила Мила. — Будьте в доме, здесь вы в безопасности.
Она станет моей
Меланья вышла на крыльцо и, оглядевшись по сторонам, оценила обстановку. Лёха сидел в машине на переднем пассажирском и активно разговаривал сам с собой. Стёкла были слегка опущены, и до Милки доносились обрывки странного диалога.
— Ты его сбил, ты! Ты ведь видел, как он истекал кровью, лёжа на асфальте. Ну и гад, даже не вызвал скорую, он же умер. По твоей вине умер! — слегка шипящий хриплый голос был до боли знаком, и он не принадлежал Лёхе.
— Но Малой сказал, что мне это померещилось, он никого не видел на дороге, не было там никакого Леща… — вот теперь она узнала голос Лёшки, он был немного растерян, будто сомневался в том, что говорил.
— Не верь ему, он специально тебя обманывает, ему это на руку. Он тебя сдаст и будет героем, а ты останешься в глубокой заднице, слушай меня! — снова хрипатый голос.
— Ну и что же мне теперь делать? Что ты предлагаешь?
На этой фразе Милка сорвалась с места и подбежала к машине. Резким движением она открыла дверь автомобиля и схватила Лёху за руку:
— Твой сын у меня в доме, ты приехал его крестить, думай об этом, думай только об этом! — громко закричала она Лёшке.
На миг ей показалось, что глаза парня полыхнули огнём. Мимолётный полный дикой ненависти взгляд обжёг и заставил бросить руку и сделать шаг назад. Две — три секунды — Лёшка очнулся.
— А где все? Почему мы к тебе заехали, мы ж в кафе хотели, — Лёха пытался разобраться в своей голове, но у него плохо получалось.
— Все в доме, нас ждут, а нам нужно в баню, срочно!
— Мил, ты чего? Я ж сына приехал крестить, а не париться, харэ прикалываться, — улыбнулся Леший.
— Парить тебя никто не собирается, а вот отцепить от тебя незваного гостя нужно. Хотя будет жарко, это я тебе обещаю, — облизнув вдруг пересохшие губы, сказала Меланья.
— Какого гостя? Эх, Милка, вот если бы не знал тебя — подумал бы, что ты чушь несёшь. Но знаю, на что ты способна, верю. Пойдём раз надо.
Меланья решительным шагом пошла в баню, Лёха плёлся следом. Из окна, не смотря на запрет, на них смотрела Тамара Петровна и Малой.
Мама Саши после слов будущеё крёстной пребывала в лёгком трансе. Ей казалось, что она чувствует чьё-то присутствие, будто кроме них в доме находился кто-то ещё. Лёгкие шаги, странное движение воздуха, тихое потрескивание и вздохи. Да, Тамара Петровна готова была поклясться, что слышит их. И больше того, она даже их узнала, так вздыхала её покойная доченька.
— Сашенька, милая, прости меня, — удручённая женщина заплакала, закрыв лицо руками.
Тут же проснулся Вадим и закряхтел в автолюльке. Пора кормить и переодевать. Тамара Петровна начала хлопотать вокруг внука. Хорошо сумки из машины взяли, всё под рукой. Быстро поменяла подгузник, развела смесь и, взяв младенца на руки, села на стул кормить. Вадим с довольным видом чмокал и смотрел чуть выше головы бабушки. Глазки мальчика блестели, и Тамаре Петровне показалось, что он улыбается.
— Кушай маленький, кушай мой хороший, — приговаривала она и вдруг замерла. Её плечей коснулось что-то лёгкое и невесомое, женщина закрыла глаза и почувствовала запах любимых духов дочери.
Не просто так малыш улыбался, тоже почувствовал, а может и увидел. Волшебное ощущение присутствия Сашки согревало и дарило покой. Страх того, что это исчезнет, заставлял зажмуривать глаза сильнее и крепче.
— С вами всё в порядке? — прервал её сон наяву Егор. — Вам плохо? Воды принести?
Тамара Петровна, не открывая глаз, покачала головой, надеясь, что Сашка не исчезнет. Но чуда
