и потрясенно выдохнула.
— Морана?! — Кира не поверила своим ушам.
— Мы с Вадимом писали доклад по славянской мифологии, когда была тема язычества в археологии, — напомнила Алена. — У нее не мокрые волосы. Это лед… Она же богиня зимы, а сейчас лето. Снег на ее волосах расстаял и замерз. Это лед!
— …а еще она — богиня смерти, — проговорил Краснопольский, чувствуя, как вдоль позвоночника ползет холодок.
— Это объясняет следы обморожения, — кивнул Иван, непроизвольно потянувшись к тому месту, где на его теле остались отпечатки от пальцев.
Следуя его порыву, Алена провела рукой по скулам. Там тоже все еще виднелись черно-синие полосы с побелевшими краями, которые отозвались саднящей болью.
— Что еще ты знаешь о ней? — спросил Иван, поднимаясь, чтобы подойти к Алене.
— Так, — она запустила пальцы в волосы, ероша их. — Сейчас… Морана, Мара, Марена — все она, все ее имена. У восточных славян Морана является богиней зимы и смерти, которая властвует над миром живых вменно в зимнее время.
— Но сейчас лето, — резонно заметила Забельская. — Как же она оказалась тут?
— Откуда я знаю, Вик?! — огрызнулась Алена, после чего продолжила: — Морана еще считается кем-то вроде проводника, поскольку именно она сопровождает умерших в мир мертвых. Согласно преданиям Морана переводит души усопших через Калинов мост, но может и провести в мир живых новых души, поэтому ее имя еще связывали с возрождением.
— Калинов мост, — повторил Иван задумчиво. — Это тот, что через реку Смородину?
— Ну, да, — кивнула Штепина.
— Бред какой-то, — проворчал он. — Это же сказки. Баба-яга, Змей Горыныч… Кто там еще? Кощей Бессмертный? Ну, ребят, это же даже звучит тупо.
— А это? — указала Алена на своих обмороженные щеки. — А Вадик, который замерз среди лета? Тоже тупо?!
Сжав ладонями виски, Кира закрыла глаза. Ей так хотелось, чтобы все оказалось просто дурным сном. Судьба решила ее доконать? Мало домов, которые, кроме нее, никто не видит, теперь это. Морана?! Кто будет дальше? В какой-то момент Кире показалось, что она просто находится в одном из своих дурацких состояний — когда все вокруг просто нереально. Возможно, зашла в один из тех самых домов, где все наперекосяк… но этого никто не видит, кроме нее.
— Ты не думала, что причина в тебе? — раздался вдруг незнакомый голос.
Кира резко вскинула ресницы. Ее взгляд тут же попал в плен невыносимо странных глаз, которые были напрочь лишены зрачка. Или состояли только из него?
Одетый в строгий черный костюм, с гладко зачесанными назад волосами, пустым взглядом, изогнутыми в едва заметной улыбке четко очерченными губами — он сидел напротив нее… прямо на углях костра. Пламя танцевало вокруг Него, но на этом все заканчивалось — ни обгоревших волос, ни поврежденной ткани дорогого костюма — ничего, что обычно происходит, если человек окажется в огне.
Судорожно переведя дыхание, Кира огляделась по сторонам. Ее друзья словно оказались за плотной полупрозрачной завесой. Они продолжали обсуждать происходящее, но голоса звучали глухо, словно доносились из пустой ямы.
Переведя взгляд на того, кто только что задал весьма странный вопрос, Долинская какое-то время разглядывала его лицо с идеальными чертами. Прямой нос, чувственный рот, гладко выбритые скулы и волевой подбородок, иссиня-черные волосы, мощный разворот плеч — такого можно было бы даже назвать красивым, если бы не эти глаза.
— Причина во мне? — переспросила Кира. — То есть?
— То и есть, — голос его был глубоким и бархатистым. — Все, что происходит вокруг тебя столько лет. Родители, любимая собака, подруга, сосед из квартиры сто тринадцать…
Кира ощутила, как вдоль позвоночника бежит холодок. Пока он перечислял всех, кто погиб или просто умер от старости, Долинская все четче осознавала — что-то в этом есть.
Глава 20
Несколько часов спустя, когда разговор так ни к чему и не привел, студенты решили, что нужно успокоиться и отдохнуть.
Иван, Алена и Вика ушли в палатку. Сергей остался возле костра, где с безучастным видом сидела Кира. Она все еще переваривала свое недавнее видение, поэтому почти не участвовала ни в беседе, не разделила и желания друзей отдохнуть и прийти в себя.
— Что с тобой? — Краснопольский протянул руку и взял холодные влажные пальцы девушки в свою ладонь. — Ты как будто не здесь.
— Знаешь, всю мою жизнь вокруг нет ничего, кроме нелепых случайностей, — взглянула на него Долинская. — Из-за этих случайностей погибали все, кого я знала. Соседа убило током у электрощитка, когда я проходила мимо. Мою собаку сбила машина, когда я выгуливала ее. Родители погибли в аварии, когда мне было семь и…
— Так! — перебил ее Сергей. — Ты чего? Что за ересь пришла тебе в голову?
— А если это…
— Ничего это не значит, — уверенно возразил Краснопольский, снова не позволив ей завершить мысль. — Люди умирают каждый день, Кира. Не надо брать это на себя.
— Мне было семь, и я истерила в тот день в машине, как припадочная трехлетка, — задумчиво проговорила Долинская. — Мама пыталась успокоить меня, отец злился. Он не любил шума и детских криков… Они погибли на месте, а я пережила клиническую смерть и… их.
— Кира, — Краснопольский придвинулся ближе к ней. — Такое случается. Все маленькие дети орут по тем или иным причинам. Аварии тоже происходят в результате самых нелепых случайностей.
— Смерть Вадика — одна из таких нелепых случайностей, — с горечью проговорила Кира.
— Знаешь, Долинская, — усмехнулся Краснопольский. — Если искать виноватых, то смело во всем можно винить меня. Я затеял эту поездку, чтобы хоть какое-то время побыть с тобой рядом и…
— …и снова я, — покачала головой Кира.
Вечерело. Солнце уже успело скатиться за горизонт, а Сергею так и не удалось убедить Киру в том, что она не имеет никакого отношения к происходящему.
Когда у Краснопольского кончились доводы, и его сморила усталость, он пошел немного поспать.
Долинская осталась сидеть у едва тлеющего костра. Последние пару дней поддерживать его постоянно уже не было необходимости. В воздухе больше не висел вселенский холод, что пронизывал местность всю неполную неделю, что велись раскопки. Точнее, раскопки должны были вестись. Все шло намеченным курсом лишь первые пару дней, а
