я могу на него полностью положиться.
Я разворачиваюсь на слабых ногах и с трудом заставляю их слушаться, когда направляюсь в туннель. Слышу позади крик Авреи и слабый голос бабушки, шаги Гилара, когда он бросается за мной, но я не останавливаюсь и даже не оборачиваюсь. Я должна двигаться, и я делаю это.
Я всегда любила бегать. И меня редко догоняли.
Ускоряю шаг, то и дело спотыкаясь, но мысль о том, что нужно вернуть Нону, придаёт мне сил. Я бегу, думая только о том, чтобы не сбилось дыхание.
Выбежав, я замечаю удивлённые лица ближних, которые всё ещё ждут перед входом в кольцо гор, смотрю на тех нескольких эдемов, которые скользят взглядом по склону. Проследив, куда они смотрят, я вижу фигуру Ноны, которая перескакивает с камня на камень среди кустарников, поднимаясь всё выше. Я окликаю её, но она оборачивается лишь на миг, а потом продолжает своё путь.
Я следую за ней, не позволяя себе остановиться и перевести дыхание. Первые несколько десятков шагов я преодолеваю легко, но склон становится круче, становится тяжелее дышать, я то и дело хватаюсь руками за ветви растений, мысленно прося прощения у Иоланто за грубость.
У подножья усиливается шум, когда авгуры выходят из кольца гор и отдают эдемам приказ вернуть и меня, и Нону. Но я по-прежнему не останавливаюсь, наоборот, рвусь вперёд, время от времени поглядывая вверх — на фигуру Ноны, мелькающую среди листьев. Голоса ближних кажутся совсем далёкими.
В голове настойчиво звучит вопрос Авреи: «Почему ты не отказываешься от Ноны? У вас разные судьбы, у вас разные родители, почему ты считаешь, что обязана ей и у вас много общего?» Действительно, почему?..
Я всегда знала, что наши истории совсем разные, но вместе с тем мы сами похожи. У нас не похожие судьбы, но они переплелись с самого детства. Рядом с Ноной я всегда напоминала себе, что ей труднее, а значит, сильнее должна быть я. Рядом с Ноной я всегда понимала, что она не сдержит раздражения и выскажет ближнему всё, как есть, а я промолчу, хотя разделяю мнение подруги.
Я будто пряталась за ней. О многих вещах наши взгляды сходились, но если Нона выражала чувства открыто, то я просто трусливо молчала. А теперь она стала предателем, который живёт мраком прошлого. Да, я никогда бы не искала и не собирала вещи тальпов, но я не рассказала авгурам о том, чем занимается моя подруга, хотя могла сделать это столько раз… А ещё… ещё я часто сижу в Аметистовой аллее перед могилой родителей и думаю: какой бы стала моя жизнь, будь они рядом?..
Если Нона и живёт мраком прошлого, то и я тоже.
Спустя несколько минут я вдруг осознаю, как далеко забралась подруга, а за нею и я. Эта мысль едва не физически ударяет меня под дых, и я останавливаюсь. Опираясь на ствол дерева, выглядываю из-за него, и у меня перехватывает дыхание.
Я вижу лес, а за ним — головы пальм, похожие на раскрытые ладони великанов, за рощей — пляжи, а за ними бескрайний океан. Вода в нём меняется от светло-голубой у берега до тёмно-синей вдали. Левее, за Муравейником, в центре Фрактала над зелёным букетом леса возвышаются переплетённые кроны трёх могучих дубов, а ещё левее, на севере, искрит и переливается оттенками фиолетового Аллея Иоланто. Следом, насколько простирается горизонт, раскинулись поля и степи, горбятся холмы, покрытые травой. Я кручу головой и вижу слева и справа горы, окружающие низину, в которой расположен город, с трёх сторон, подобно верным стражам. Самые высокие — на юге — остроконечные, гордые скалы, покрытые снегом. Молчаливые и зоркие наблюдатели, настолько величественные, что даже жутко. Белые горы.
Пахнет грибами, дождинками на траве и океаном.
Весь Фрактал у меня как на ладони.
Я никогда не видела поселение со стороны. Никогда не заходила так далеко в попытках защитить Нону. Но теперь я выхожу за пределы своего привычного мира и преодолеваю границы…
ГЛАВА 5 (ГАБРИЭЛЛА). «ТЫ ХОЧЕШЬ ЗНАТЬ ПРАВДУ?»
С детства нас учили, что лес живёт. Он дышит, радуется, ему бывает грустно и может быть больно, если мы не будем относиться к нему с уважением и любовью… Этот лес совсем не такой. Он жив, как и другие леса Фрактала, но нисколько на них не похож… В этом лесу меня пробирает дрожь. Здесь не слышно птиц. Не видно животных, кроме насекомых и змей. Клопы, термиты и тли, обложив растения, сосут их соки. Чёрные грибы, над которыми витает плотная дымка, густо усыпают стволы деревьев, покрытые гниющей, слоящейся корой. Воздух пропитан запахом плесени и чего-то противно сладковатого. Здесь царит сумрак, и солнечный свет с трудом пробивается к земле. Краски приглушённые, сероватые, словно из всего живого выкачали кровь и соки…
Я должна признаться себе: я заблудилась.
От этой мысли ещё труднее дышать. Отчаянно хочется бежать отсюда со всех ног, но я, сбивая дыхание, бегаю по кругу, пока не останавливаюсь, уперев руки в колени и пытаясь прийти в себя.
Хочется хотя бы залезть на дерево, на самую вершину, и вдохнуть свежий воздух. Но, глядя на ветви, которые словно тянутся ко мне, пытаясь схватить, я не решаюсь даже прикоснуться к стволу. В какой-то момент мне видится, что среди деревьев мелькают тёмные силуэты — люди в длинных плащах. Кожа покрывается мурашками, на лбу выступают капли пота. Я замечаю тёмные фигуры боковым зрением, и, чувствую, как сердце едва не останавливается, а следующего вдоха не хватает, чтобы глотнуть воздуха. Когда резко оборачиваюсь, никого нет…
Снова начинаю бродить между деревьями, с брезгливостью уклоняясь в стороны, чтобы к чему-нибудь ненароком не прикоснуться, но моим стопам приходится хуже всего, ведь ими я чувствую мерзкую влажную землю и сгнившие листья. Продолжаю ощущать на себе чужой взгляд, словно кто-то невидимый наблюдает за мной, и боязливо оглядываюсь, из-за чего вновь и вновь налетаю на сухие ветви, что царапают кожу.
Нам рассказывали об этом в детстве — леденящие душу истории о Диких землях, что кишат корриганами. В них говорилось о жутких видениях и
