по очереди на двух других авгуров, а потом, приподняв подбородок, говорит:
— Вы рассказываете о медитациях, о связи с природой и другими галактиками, выстраиваете чёткие убеждения, в кого верить и как жить. — Нона чеканит каждое слово, а во мне нарастает предчувствие беды. — Вы держите нас в страхе рассказами о прошлом и странных существах, но при этом напоминаете, что кроме корриганов, никаких чудовищ на планете больше нет, ведь Солнце бережёт её жителей, и чудища в ловушке. Но зачем? Ведь у этого всего есть какая-то цель?
Ох, не стоило ей этого говорить…
— Я пытаюсь делать именно то, что нам велят с самого детства — жить по чувствам, доверять интуиции. Она меня явно не подводит, иначе вы давно поймали бы меня с поличным, верно? Нет доказательств моей виновности, — Нона обращается только к Аврее, и у той от гнева искажается лицо.
Моё сердце уходит в пятки.
— Нет доказательств? — шипит авгура, внезапно хватает руку Ноны и трясёт её так, что на мгновение кажется, будто кисть может просто оторваться.
Каждое слово Аврея произносит всё громче, пока шум Водопада не кажется совсем далёким, когда она визгливо кричит:
— А это, по-твоему, не доказательства?!
Я уже почти кидаюсь к подруге, как вдруг до меня доходит, что авгура пытается продемонстрировать.
Лента…
Я совсем забыла о новом трофее Ноны, который она показывала мне в Гористом венке. Почти прозрачная полоса на запястье. Её даже увидеть невозможно, если только не знать, что она находится на руке. Или хотя бы не чувствовать…
— Тебя поймали с поличным. Мы видели, как ты хвасталась тальповской безделушкой! И если мы не сказали этого сразу, не значит, что ты умнее всех!
— Довольно! — вмешивается Гилар, и это заставляет Аврею отступить, но он и сам смотрит на девушку ошеломлённо, словно видит впервые.
У Флики от изумления искажаются черты лица, а в глазах Авреи пляшет откровенная ярость, когда она начинает расхаживать из стороны в сторону, бросая на девушку злые взгляды, пока Гилар примирительно произносит:
— Нам не стоит испытывать такие сильные чувства.
— Она признаётся в своих проступках, — рычит Аврея, в очередной раз не обращая внимания на призыв авгура сохранять спокойствие. — Признаётся, что выходит за границу Фрактала, намеренно ищет и собирает там вещи тальпов, а потом прячет их, оскверняя нашу землю, оскверняя Иоланто!
Нона победоносно приподнимает одну бровь, похоже, совершенно не заботясь о своём будущем.
— Да, я была там, и видела достаточно, чтобы понимать, что за границами Фрактала всё не совсем так, как вы рассказывали…
Что?!..
Я не успеваю задуматься над её словами, как вмешивается Гилар:
— Нона, зачем это тебе? Ближние рядом. Ты всегда можешь обратиться за помощью. Если бы ты говорила о том, что тебя терзает, мы бы помогли. Зачем искать вещи людей, которые давно не живут на этой планете? Помнишь: начало там, где нет прошлого? Это означает, что мы не погружаемся в прошлое, но помним о том, что наши предки не отыскали верный путь. Мы же сумели это сделать, должны и можем быть достойными энергий Вселенной, чтобы создавать новый мир без жестокости и несправедливости. Именно этому мы учим наших детей с самого детства…
— И поэтому запрещаете даже говорить о прошлом, — бесцеремонно прерывает Нона, — рассказываете детям сказки о существах, которых никогда не было среди тальпов!
Замечаю, как растерянно и вместе с тем мрачно переглядываются авгуры, пока девушка страстно продолжает:
— Это всё выдумки про лесных отшельников и оживших деревьях, о волках, готовых растерзать на месте, и корриганах, что утащат под воду. Вы придумали этих существ, чтобы пугать эдемов, — обвиняет Нона, не давая возможности вставить хотя бы слово. — В прошлом было и хорошее. Но вы говорите о несуществующих чудищах и боитесь вспомнить о том полезном, что было у наших предков…
— Нет! — вдруг строго восклицает Флика. По её лицу блуждают тени, и я вздрагиваю, замечая в глазах опасный огонь, что не видела прежде. — Гилар уже напоминал тебе, что, находясь под защитой, мы не копаемся в прошлом, но память о минувших ужасах предостерегает нас от необдуманных поступков. Сказки пленят чудовищ, лишь пока мы платим дань нашей памятью. Стоит потерять бдительность — и чудища оживут.
Верховная авгура. Её слово — закон, и Нона притихает, застигнутая врасплох внезапной страстностью Флики.
В следующую секунду взгляд авгуры успокаивается так же быстро, как загорелся огнём, и она тихо говорит девушке:
— Милая, Гилар прав и в другом: если бы ты говорила о том, что тебя терзает, такие обстоятельства, как сегодня, не сложились бы. Мы можем решить всё мирным путём. Без необходимости тебя обманывать.
Все молчат, и Флика протягивает к Ноне руки.
— Давай мы с тобой свяжемся и создадим галоклин.
Мгновение, когда два океана встречаются, но не перемешиваются.
— Ты ведь знаешь, что галоклин позволяет открыть свои чувства ближнему, но каждый остаётся собой, как не сливаются два океана в единый. Позволь мне заглянуть в твою душу, — мягко просит Верховная авгура.
— То есть галоклин будет односторонним? — спрашивает Нона. Несмотря на то, что вопрос оскорбительный, ведь все знают, что в душу авгуров нельзя напрашиваться, но тон девушки тёплый, немного даже желобный, и Гилар предупреждающе смотрит на Аврею, которой хочется всё-таки сделать справедливое замечание моей подруге.
— Не я сегодня отправилась на поиски прошлого, — с понимающей улыбкой объясняет Флика и приближается к Ноне.
Я молюсь Иоланто, чтобы девушка проявила благоразумие. В её глазах — страх, которого я не видела за весь непростой разговор. Однако Флика останавливается прямо перед девушкой и мягко берёт её ладони в свои. Я облегчённо выдыхаю, когда становится ясно, что Нона не собирается противиться.
Они не закрывают глаза, но взгляды становятся отрешёнными, а лицо Флики начинает отражать чувства, которые она испытывает. С каждой секундой выражение становится всё более мрачным, бабушка хмурится и болезненно охает, а потом вдруг её взгляд становится осознанным, как прежде, и в нём отражается страх. Она отступает от Ноны, опирается спиной на валун и обессиленно сползает по камню на землю.
Кроме провинившейся
