а все голоса остались далеко, за горой.
«Почему ты ей помогаешь?» — неистовствует мой внутренний голос.
Лишь несколько секунд требуется, чтобы дать ответ — тот же, что и всегда в подобных ситуациях: «Потому что мы две девчонки, связанные судьбой и общими секретами».
В Воронку я не собираюсь.
Осмотревшись внимательнее, захожу во двор, расположенный под хижиной целителей, и иду насквозь. Выхожу через вторую калитку и иду мимо задних дворов строителей, ювелиров и художников. В окнах хижин видно эдемов, но, к счастью, все заняты своими делами, и я не ловлю на себе ничей взгляд, пока поспешно прохожу вдоль ограды, а потом ныряю в редкий лес вокруг здания пайдейи.
Здесь уже облегчённо выдыхаю, ведь сегодня дети отдыхают, и мне не приходится красться с опаской, как ихневмону — к корытам сегодня утром. Ещё увереннее себя чувствую, когда до слуха доносится шум воды. Я прохожу по узкому коридору между двумя отвесными скалами, и оказываюсь на площадке, окружённой со всех сторон горами.
Здесь свет кажется приглушённым из-за леса, густо покрывающего склоны. Мой взгляд обыскивает пространство, но не находит ни одной живой души, и я наконец выдыхаю по-настоящему облегчённо, чувствуя себя гораздо спокойнее в закрытом пространстве.
Я позволяю себе посмотреть на Водопад, из-за которого в кольце гор стоит оглушающий шум, воздух насыщен водяными парами, и над озером поднимается лёгкое марево.
Я ни разу не была в пещерах, где Нона время от времени скрывается. Но если не ошибаюсь, то выбраться моя подруга может только здесь.
* * *
Проходит не меньше получаса. Я сижу на камне, опустив руку в воду. Иногда поднимаю её и замечаю, как вода стекает сквозь пальцы.
Полчаса — достаточное время, чтобы прокрутить в голове одни и те же мысли по многу раз и прийти к выводу, что моя жалость однажды сыграет со мной злую шутку. А может, я помогаю Ноне по совсем другой причине?..
Я должна отправиться в Воронку. Если меня здесь найдут, я смогу сказать, что просто хотела помыться, но нет никакой вероятности, что моя подруга здесь появится. Авгуры могли давно вернуться во Фрактал и не найти меня. Бабушке могли рассказать, что я пыталась то ли догнать Нону, то ли помочь ей сбежать.
В любом случае нужно возвращаться.
Сквозь шум воды пробивается кашель. Я осматриваюсь и вижу, как из-за кустов папоротника показывается Нона. Она держится за грудь, как будто ей нечем дышать, но кашель постепенно прекращается, и девушка, с самого начала поймав мой взгляд, наконец-то приближается и говорит:
— Похоже, ушла.
Я ждала её достаточно, чтобы теперь быть готовой произнести единственно верные слова.
— Объясни мне нормально, что произошло. Иначе я в этом больше не участвую.
— Хорошо, — соглашается Нона, чувствуя мою решимость. — Я расскажу.
Однако взгляд девушки передвигается мне за спину и становится испуганным, я ощущаю, как мои плечи сводит от напряжения и чьего-то пристального внимания.
— Фортунат? — сдавленно произносит Нона, словно из её лёгких выбили весь воздух.
Его приближения не почувствовала ни одна из нас. Как мы не заметили и приближения Авреи в Гористом венке…
Я оборачиваюсь: эдем переводит удивлённый взгляд с меня на Нону.
— Фортунат, пожалуйста, — начинает моя подруга. — Ближние устроили преследование. Погоня была спланирована заранее. Это неправильно. Так нельзя. Мы так не поступаем с эдемами.
Мы не знаем, что сказать, и Нона спрашивает жалобно:
— Что вам сказали авгуры?
— Ничего! — отвечаем мы с парнем одновременно.
Мне больше сказать нечего, но Фортунат продолжает:
— Я вернулся во Фрактал, и мне сообщили, что тебя не могут догнать и поговорить. Никто не знает, что произошло. Кроме авгур, разумеется. Но они слишком встревожены, чтобы объясниться. Что ты сделала? Нарушила какие-то правила?
Нона сжимает губы.
— Да.
— Зачем ты убегаешь? — не понимает Фортунат и, сам того не ведая, повторяет слова, которые я уже говорила подруге. — Давай поговорим. Они поймут, что бы ни произошло, и всё простят, если понадобится.
Губы девушки превращаются в совсем тонкую линию.
— Я не жалею о содеянном и не раскаиваюсь.
Хотя неизвестно, о каком проступке речь, отчаяние и боль в голосе заставляют моё сердце сжаться.
— Потому что теперь знаю правду, — добавляет Нона, и тревожное предчувствие болезненно колет мою грудь.
— О чём ты? — напряжённо спрашивает Фортунат, однако Нона отвечает не внятно:
— Вы не поверите мне. Я должна показать. Но не могу, потому что авгуры этого не допустят. Поэтому я должна уйти из Фрактала, хотя бы на время. Помогите мне это сделать.
— Что ты говоришь?!
Я рвусь к ней, но она отступает, как от огня, переводя взгляд, полный страха, на Фортуната, чьи плечи напрягаются, а позади него в воздухе появляется пока ещё едва заметный лиловый образ.
— Не откликайся. Пожалуйста, — просит Нона, отступая обратно к пещере, откуда пришла.
Я хватаю её за руку, потому что не хочу отпускать, вновь не получив ответов. Парень замечает и узкий проход, на который с тоской поглядывает Нона, и то, как я цепляюсь за ладонь подруги.
— Прошу вас, поверьте: я ничего не сделала, — едва не горестно шепчет девушка.
Мы с Фортунатом переглядываемся. Похоже, он, как и я, понятия не имеет, что случилось, но в его взгляде я читаю собственные мысли, которые уже приходили ко мне не раз: «Стоит ли доверять Ноне после всего, что происходило? Ведь ближним не доверять точно нет ни единой причины…»
Нона прогнала фантом Гилара. Я проигнорировала приказ Авреи. Если Фортунат прогонит и её фантом, всем нам троим не избежать неприятностей.
Тени в глазах парня появляются лишь на мгновение, но для меня этого достаточно: я уже знаю, как он поступит…
Фортунат оборачивается, и образ авгуры, хотя и остаётся лиловым, становится настолько чётким и ярким, что я могу увидеть не просто Аврею в полный рост, но даже различить пламя, бушующее в её глазах, пускай не цвета
