Читаем без скачивания Казнить его дважды - Ричард Пратер

— Я начинаю кое-что понимать, — заверил я. — Этот человек знал о вас довольно много.

— Да, довольно много.

И я наконец задал вопрос, который давно крутился у меня на языке. Хотя я полагал, что знаю ответ на него.

— Вивиан, вам приходилось когда-нибудь писать письмо Аманде Дюбонне? В журнал «Инсайд»? В рубрику «Строчки для страждущих»?

Она рассмеялась, явно удивленная:

— Вы не можете быть серьезным. Зачем мне надо делать такое?

«Опять неправда», — подумал я. И тут же подумал другое: «Какого черта! А если она и впрямь не писала, что тогда?»

А женщина поинтересовалась:

— Почему вы все-таки спрашиваете меня об этом, Шелл?

— Да так… есть одна мысль.

— Довольно глупая мысль. — Она притворилась обиженной. — Вы на самом деле думаете, что я одна из тех идиоток?

— Не все люди, которые пишут Аманде Дюбонне, идиоты, Вивиан. Многие из них — довольно разумные люди, но, может быть, чем-то смущены. Или одиноки, напуганы, кто знает? Для некоторых письмо к Аманде может быть средством облегчения, более действенным, чем любое другое.

На ее лице появилось какое-то странное выражение.

— Аманда… — пробормотала она. — Да, конечно, я читала в газете… Так это Пайка убили прошлой ночью? Не так ли?

Я кивнул:

— Ну ладно, забудем это, Вивиан. Мне неприятно говорить об этом, но откуда вы знаете, что с вами был связан только один человек, тот здоровенный парень?

— Он сам сказал. Я никого больше не видела.

— А что, если у него был партнер? Или кто-нибудь другой имел ту же информацию, что и он? Если так, то с его смертью ваши неприятности не исчезнут сами собой.

Мы немного помолчали. У каждого из нас было о чем подумать. Но прошла минута или две, и я поднялся:

— Мне на самом деле пора, Вивиан. Надеюсь, что тот здоровенный громила действовал в одиночку.

Она попыталась улыбнуться:

— Если появится другой, я скажу вам о нем, и вы сможете пристрелить его.

Я усмехнулся:

— Не могу обещать, хотя тот тип сегодня выстрелил в меня первым.

— Ну, это я устрою, — пообещала, улыбаясь, она.

Мы тепло попрощались, и я ушел.

Джереми Слэйд жил в трех кварталах от Вивиан, и я прямо поехал туда, не позвонив заранее. Я сам не люблю, когда ко мне вламываются без предупреждения. Очень часто они застают вас, когда вы не в настроении, или наслаждаетесь вкусным блюдом, или отдыхаете, или вообще во время еды. И именно поэтому я не стал говорить о своем визите. Меня впустила горничная, и это уничтожило все шансы на то, что, фигурально выражаясь, я прихвачу Слэйда со спущенными брюками. Иными словами — врасплох. Поэтому я сообщил ей, кто я такой и что я надеюсь повидать мистера Слэйда.

Она провела меня в комнату, которая представляла собой нечто среднее между берлогой и библиотекой, с головами зверей и большой рыбиной, укрепленными на стенах между книжными шкафами. Примерно через минуту появился Слэйд, и под его солидными килограммами даже немного задрожал пол.

— Мистер Скотт, — приветливо сказал он, протягивая мне руку, — так приятно видеть вас.

Я, конечно, сомневался в этом, но его слова вроде прозвучали искренне. По крайней мере, настолько искренне, насколько он мог это выразить своим писклявым голосом.

— Добрый вечер, мистер Слэйд, — ответил я. — Может быть, это непростительно невежливый поступок, но я был здесь поблизости и подумал, что мне надо было бы у вас кое-что узнать.

— Да нет, все в порядке. Я полагаю, это о Нат? Я только что думал насчет этого ужасного момента сегодня утром. Когда ее убили. — Он сглотнул, скривился, как всегда, но на этот раз скривился печально. Морщины на его лице казались еще более глубокими от усталости и, может быть, печали.

— А что заставляет вас думать о мисс Антуанетт? — прямо спросил я.

Джереми казался удивленным.

— Не знаю, о чем сейчас еще можно думать. А я припоминаю, что сегодня утром вы хотели поговорить с ней.

— Это верно. Но мне не удалось это сделать, — подтвердил я.

— А зачем вы хотели видеть ее, мистер Скотт?

— Сейчас это не столь уж важно, ведь она мертва. Ее смерть и для меня лично была ударом. Но для вас куда большим, как я представляю.

— То, что актриса умерла, никак не отразится на фильме, — заверил режиссер. — Мы можем закончить съемки. Но если бы даже нам пришлось выбросить все, что успели снять, то это не идет ни в какое сравнение со случившейся трагедией.

— А я и не имел в виду фильм, меня больше интересуют ваши личные чувства к Наташе, — заявил я. — Я знаю, что вы были близкими друзьями. А может, и чуть больше, чем близкими друзьями?

Было трудно понять его взгляд — то ли он смотрел на меня с негодованием, то ли оставался спокойным.

— Что это значит, черт побери? — медленно проговорил Слэйд.

— Успокойтесь, — сказал я ему на тот случай, если он на самом деле вышел из себя. — Я слышал, что вы с Наташей в последнее время были вместе.

— Поосторожнее, Скотт, я женатый человек.

— Черт побери, я же говорю не с вашей женой!

Да, Джереми злился. Он нахмурился и скривил свои толстые губы, в то время как глаза, брови и даже кончик носа выражали угрозу. Он стоял почти в конце комнаты, но мне казалось, что слишком близко от меня.

— Мне бы следовало дать вам как следует по башке, — проскрипел мой собеседник.

— Постойте! — поспешно воскликнул я. — Если я не прав и между вами и Наташей и на самом деле ничего не было, кроме приятельских отношений и дружбы, то я готов извиниться. Но Наташа мертва, а я к ней хорошо относился. Поэтому, прежде чем принять решение, я имею право опросить половину города, обращаясь к людям с таким же вопросом, в том числе и к Джереми Слэйду. А теперь, если угодно, можете попытаться меня отколотить.

Он отвел руки в стороны и сжал кулаки таких ужасных размеров, что на них было страшно смотреть. Произнеся слово «отколотить», я тут же вспомнил вид Пайка прошлой ночью. И я невольно стал внимательно рассматривать костяшки пальцев на кулаках Слэйда. На них не было никаких травм.

Он медленно разжал кулаки и опустил руки. Все еще раздраженный, он угрожающе раздувал ноздри.

— Держу пари, вам частенько достается, — сквозь зубы пробормотал он.

Я ничего не ответил. И на самом деле, мне доставалось гораздо чаще, чем хотелось бы.

Через некоторое время Слэйд, фыркнув, сказал:

— Чтобы удовлетворить ваше проклятое любопытство, довожу до вашего сведения, что мы с Нат были друзьями, да. И только.

— И вы никогда никуда с ней не ездили? Маленькое свидание вдвоем? Тет-а-тет в полуосвещенной…

— Все-таки надо было стукнуть вас по башке, — перебил он меня. — Послушайте, ответ на все ваши вопросы только один — нет, Н-Е-Т, нет. Конечно, я заезжал к ней пару раз, чтобы повидаться, например прошлым вечером. Но, черт побери, кто такой, по-вашему, продюсер? Только человек, который выколачивает деньги? Как бы не так! Мне приходится быть и нянькой, матерью, отцом, заменять детей. Да черт возьми, половина из моих людей и сами еще дети! И мне нужно время от времени нежно похлопывать их по щечкам.

— Вы что, видели Нат прошлым вечером?

Он пожал плечами:

— Да, да. Она позвонила мне и сказала, что нездорова. И боится, что не сможет работать. Что-то очень угнетало ее в последний месяц или два. Но, черт возьми, приближался день съемки ее главной сцены — «танца смерти». И я похлопал ее под подбородок, немного подбодрил, сказал ей, что она самая великая актриса после мисс Дресслер…

— Мисс Дресслер? — переспросил я.

— И что могла бы сыграть Саломею не хуже, чем сама Софи Таккер. Это тоже обычная лесть. Они понимают, что это просто лесть, но не могут жить без этого. Они этим живут. Черт возьми! — воскликнул Слэйд. — Мне приходится быть одновременно и Свенгали, и Норманом Винсентом Пилом.[6] Не считая того, что мне еще приходится добывать деньги.

— Если уж вы заговорили о деньгах, то кто ваш банкир? — спросил я. — Он мне представляется таким парнем, с которым и я не прочь бы иметь дело.

— Да? — Он внимательно посмотрел на меня.

— Ну да, он, наверное, самый дружески настроенный банкир в городе. Ведь это он выручил вас, когда мисс Вивиан сорвала съемки в последний раз, ведь верно?

— Черта с два он выручил, — буркнул постановщик фильма.

— Он не сделал этого? — удивился я.

— Конечно нет. Я думал, что все пропало. Но Вирдж вернулась как раз вовремя. — Он снова пожал своими широченными плечами. — И я обошелся без займа. — Слэйд улыбнулся, обнажив зубы, и это был тот еще вид, скажу я вам. — Это привело к тому, что мы в спешке снимали вторую половину, — заметил он. — Но мы снимали в один прием сразу несколько сцен.

Я понял, что Вивиан дала мне не совсем правильную информацию. Может быть, Слэйд сказал мне правду — последняя половина «Призрака липкой Мрази» тоже показалась мне снятой наспех. Но это ничего не доказывало. Мне казалось, что и первая половина фильма не лишена этого недостатка.