тебя делала, — сказала едва слышно, заглянув в небесные глаза оборотня.
Кажется, моя искренность смогла растопить холодность Фили. Он не сдержался — улыбнулся.
— Подойди. — Прежде чем я сделала бы это сама, он взял меня за руку, притянул к себе. — В глаза смотри. А то не получится — и тогда истинный сразу тебя узнает. Конечно, мне очень интересно, что он будет в таком случае делать… Но рисковать не хочется.
Тетя говорила то же самое, когда накладывала на меня чары в карете. Процесс совершенно безболезненный, неощутимый. Только тот, кто накладывает, видит и чувствует изменения. Хотя Филя оказался исключением: он сразу определил, что на мне чары и что в скором времени они растают. Это только подтверждало мою мысль, что он невероятно сильный. Но у каждой силы есть предел. Любопытно, Филя понимает это?..
— Все, — спустя пару секунд он отпустил, кивнул на дверь. — Иди. Если что — только подумай, и я приду. Но постарайся не тревожить меня по пустякам.
Тон его уже был ворчливый, однако на лице играла улыбка.
— Спасибо. — Быстро чмокнула его в щеку и, не дав ему что-либо сказать или возмутиться, но заметив, как он оторопел, выскочила в коридор.
Глава 9. Опасные зелья
Совсем не жалела я все еще слабых ног — бежала по коридорам с громко стучащим сердцем, не обращая внимания на оборачивающихся в мою сторону адептов, проснувшихся рано и шатающихся теперь без дела. Я не сомневалась, что профессор Черош отнесется к опозданию не так остро, как отнесся бы магистр. Но мне вовсе не хотелось показаться ему лентяйкой и упасть в его глазах, в глазах преподавателя, предмет которого мне так интересен.
Прежде чем ворваться в кабинет, я замерла у двери, посреди пустого коридора, чтобы привести мысли в порядок. Царящую здесь тишину разрывало лишь мое тяжелое дыхание, и я чувствовала себя так, будто осталась совершенно одна в глубинах таинственного океана.
Только это было иллюзией. Самообманом, в который я чуть не поверила. В коридоре я была не одна, но поняла это не сразу. С плохим предчувствием обернулась и тотчас встретилась взглядом с глазами пронзительными и темными, выражающими кромешный мрак. Внутри похолодело, и я даже дыхание задержала, желая в эту секунду слиться со стеной.
И почему из всех профессоров опаздывающую меня увидел именно истинный?.. Хоть он и стоял достаточно далеко и за один шаг не мог преодолеть расстояние, разделяющее нас, я все равно чувствовала, что он недоволен. Задумался о чем-то — было видно. Возможно, о моем скором отчислении...
Кивнула ему, как бы приветствуя, и, поняв, что он не собирается сейчас меня отчитывать, юркнула в кабинет.
— Мисс Грант?
Дородный мужчина с начисто выбритым подбородком и собранными в низкий хвост каштановыми волосами, замерев у широкой темно-зеленой доски с мелом в руке, вперил в меня чуть удивленный и в то же время возмущенный взгляд. Адепты, сидящие по двое за деревянными столами, последовали его примеру. Хотя в их глазах было больше интереса и жалости, чем удивления.
— Простите, профессор, — сказала едва слышно, стиснув кулаки.
В груди задрожало, и мне вдруг страшно сильно захотелось выбежать обратно в коридор. Столько внимания… Как же я не люблю так много внимания.
— Простите за опоздание.
Голос почти не дрожал, хотя в это мгновение профессор, сурово глядя на меня сквозь толстые стеклышки очков, казался опаснее ректора. Никто в этой академии не относился лояльно к опоздавшим — зря я таила надежду.
— Могу я войти?
— Каждая минута моего занятия ценна, мисс Грант, — произнес Черош с важным, невозмутимым видом. — Почему вы позволяете себе опаздывать? Насколько я знаю, ваше пребывание в академии всецело зависит от оценок профессоров…
Я в самом деле ошибалась на его счет. Этот мужчина, показавшийся на первом занятии добродушным, вгонял меня в краску и вынуждал сердце биться в яростных судорогах. Теперь он выглядел еще строже, чем ректор.
— Я…
— Это я посмел задержать, адептку, профессор Черош.
Нежданное тепло истинного обожгло. Сердце замерло на короткий миг, а после вновь забилось сильно и звучно. Он даже не касался, всего лишь стоял позади, но очень близко — это я знала наверняка.
Взгляд Чероша стал недоуменным, от его возмущения не осталось и следа. Надо же… А ректор одним своим появлением способен пробить брешь в броне не только адепта, но и профессора.
— Я встретил мисс Грант по пути и отнял у нее время своими вопросами. Такого больше не повторится, но это было необходимо, — с нажимом сказал он.
Профессор пожевал губу, определенно недовольный вмешательством директора, но возразить ему не посмел. Повернулся к доске, бросив:
— Проходите.
Провожаемая взглядами адептов, я быстро опустилась на свободное место рядом с Гвен, то ли специально оставленное для меня, то ли пустующее из-за того, что Тина сидела с Оливером. Глянула на истинного через плечо и поджала губы, словив его совершенно непроницаемый, но, как мне казалось, не сулящий ничего хорошего взгляд.
Интересно, какова же будет цена его неожиданного доброго поступка?..
Он вышел, и после его ухода в классе атмосфера стала менее напряженной. Все успокоились: профессор продолжил что-то вещать о слабых зельях исцеления, адепты — внимательно слушать его. Все, кроме Тины, сидящей позади нас с Гвен. Она ткнула меня пальцем, спросив заговорщическим шепотом:
— Ты правда столкнулась с магистром?
— Тина. — Гвен метнула на нее недовольный взгляд и вернулась к записям, которые она усердно вела на лекциях. — Не отвлекайся.
— Ну, Жемчужинка… Скажи, — продолжила та, пропустив слова подруги мимо ушей. — Мы ждали тебя.
— Я немного проспала… Вчера поздно легла. А с ректором столкнулась минут пять назад, когда только началось занятие…
От наглой лжи аж ладони вспотели, но, похоже, мне удалось утолить любопытство Тины.
— Переутомилась, наверное, — подытожила она и тихо вздохнула.
— Наверное…
— Мисс Грант, — громко обратился профессор Черош, сузив кажущиеся в очках большими карие глаза. — Назовите нам виды самых опасных зелий. Я дам вам подсказку, — он улыбнулся, холодно и отстраненно, — их всего три.
«Четыре», — хотела было поправить, но вовремя прикусила язык.
Но их действительно было четыре. Тетя рассказывала о них; кое-что я вычитала из книг. Самые опасные зелья, невероятной силы и сложные в изготовлении. Сотворить их мог не каждый. Любая ошибка могла стать фатальной,
