Тихий стук в мою дверь вызывает ухмылку.
Мы поспорили, что он не сможет держаться от меня подальше всю ночь, и, похоже, я вот-вот выиграю это пари.
Я приостанавливаю просмотр фильма и тихо зову.
— Войдите.
Свет выключен, но я могу различить его широкие плечи и узкую талию в тусклом свете экрана телевизора.
Он закрывает за собой дверь и шлепает к моей кровати, после чего ныряет в простыни, не удосужившись дождаться приглашения.
— Я выиграла. — Хихикаю я, когда он обнимает меня за талию и глубоко вдыхает.
— Мне плевать, — отвечает он, осыпая поцелуями мое обнаженное плечо. — Это довольно хороший приз за проигрыш.
Он целует меня в лоб и хватает пульт из-под одеяла.
— Что мы смотрим?
— Это девчачий фильм, он тебе не понравится.
— Я буду сам судить об этом.
— Хорошо, — соглашаюсь я, ерзая в его руках, чтобы видеть экран.
Он нажимает кнопку воспроизведения, и мы молча смотрим, только он вообще не смотрит на экран, а только на меня.
— Ты упускаешь это, — шепчу я, когда ловлю его взгляд.
— Это мило, раз ты думаешь, что мне не плевать.
— Зачем ты пришел сюда, если собирался просто проигнорировать это?
— Потому что ты здесь, а я умный парень.
Когда он говорит такие вещи, то слишком легко представить, что это правда, и мы можем быть чем-то большим, чем просто секс.
— Ты считаешь себя умным?
— Достаточно умен, чтобы заставить тебя подчиниться моей воле.
Я издеваюсь.
— Я несгибаема.
— О, ты хорошо сгибаешься, детка, — тянет он, нащупывая рукой обнаженную кожу на моем бедре.
— Ты все неправильно понял… я тебя обвела вокруг мизинца, беда.
Он посмеивается, его пальцы скользят ниже.
— Ты думаешь?
— Я знаю, — шепчу я, забывая о фильме.
— Мне нужно тебе кое-что сказать, — говорит он, дергая меня за нижнее белье, и ремешок прижимается к моей коже.
— Что это такое?
Моё сердце колотится в груди. У меня такое чувство, что я знаю, что он собирается сказать. Он смотрит на меня взглядом, который я могу расценить только как обожание.
— Я думаю, это больше, чем…
Его прерывает громкий стук в дверь моей спальни.
Я все еще прислушиваюсь в надежде, что этот громкий шум мне кажется.
Стук повторяется, на этот раз вместе с ним произносится мое имя.
Моя кровь стынет в жилах. Это голос Рика за моей дверью, незадолго до полуночи.
Ничего хорошего из этой ситуации не выйдет, я это чувствую.
— Прячься, — шиплю я Луке.
Я могу только различить выражение его лица в тусклом свете, и он выглядит так, будто вот-вот взорвется.
— Если он тронет тебя хоть пальцем, и я убью его, — шепчет он. — Клянусь Богом, Марго, я не позволю ему причинить тебе боль, к черту тайну.
Мое сердце подпрыгивает от предвкушения, когда он спрыгивает с кровати и занимает позицию так, чтобы оказаться за дверью, когда я ее открою.
Я делаю глубокий, ровный вдох и поднимаюсь на ноги, чтобы открыть дверь.
Затем медленно открываю ее, надеясь, что мне все это показалось, но не повезло.
Рик находится на другой стороне и неустойчиво стоит на ногах.
Пьяный. Снова.
На самом деле, он настоящий лицемер, преследующий Луку за его пьянство, хотя сам не лучше.
Я сглатываю комок в горле.
— Рик?
Он смотрит на меня с тех пор, как я открываю дверь, но его взгляд не сфокусирован, как будто он меня на самом деле не видит.
Он покачивается, пытаясь сосредоточиться на мне.
— Марго, — наконец, говорит он.
— Ты в порядке?
Он ухмыляется, широко и лениво.
— Просто хорошо.
— Тебе было что-то нужно?
— Я… эм… — он шатается, делая шаг вперед.
Я хватаюсь за край двери и чувствую, как пальцы Луки слегка касаются моих, молчаливая демонстрация поддержки.
— Я… хотел… извиниться.
Меня охватывает облегчение. Он здесь, чтобы извиниться.
— Хорошо.
Он снова делает шаг вперед, на этот раз более твердо и менее шатко.
— Ты — красивая женщина, — говорит он, сосредоточивая взгляд на мне.
Это не совсем то, что я имела в виду, когда он извинился, но это все равно улучшение по сравнению с хищником, стоявшим в днях ванной.
Я сужаю щель открытой двери.
— Эм, спасибо, думаю, на этом можно закончить.
— Тебе нужна компания?
Иисус.
Вот вам и улучшение. Он — полный придурок.
Мне не нужно видеть Луку, чтобы знать, что он в ярости. Я чувствую исходящую от него злость. Я могу представить его лицо, то, как его кулаки будут сжаты по бокам.
— Я в порядке. Ты должен пойти в кровать. Спокойной ночи, Рик. — Мой тон настолько решителен, насколько я могу изобразить, учитывая то, как я волнуюсь.
Я собираюсь закрыть дверь, но его нога заставляет ее снова открыться.
— В чем дело? Тебе достаточно одного человека с фамилией Эндрюс? — тянет он.
Я чувствую, как от шока у меня открывается рот.
Он усмехается надо мной, его рука ложится мне на плечо в жесте, которым, я уверена, он хочет соблазнить, но от этого у меня только мурашки по коже.
— Отпусти, — шепчу я.
Его хватка усиливается.
— Отпусти меня, — повторяю я.
Эти два слова, должно быть, оказываются пределом возможностей Луки, потому что, прежде чем успеваю даже моргнуть, я оказываюсь за его телом, дверь с силой хлопает о стену, а моя рука пульсирует там, где Рик схватил ее.
Рик отшатывается назад, на его лице написано потрясение, пока он не понимает, кто стоит перед ним.
— Еще раз так к ней прикоснешься, и я тебя, блядь, убью, — усмехается Лука.
Возможно, он на моей стороне, защищает меня, но я напугана до чертиков. Никогда не слышала столь угрожающего тона.
Я не знаю, глуп ли Рик или просто не боится, потому что он смеется. Он чертовски сильно смеется.
— Я знал, что ты не сможешь держать свой член подальше от нее.
— Это чертовски шедро, старик.
— Она хочет меня.
— Как черт возьми, она это делает?
— Я видел, как она щеголяет в таких откровенных нарядах.
Иисус. Я делала это, но ни в коем случае не ради него. Это только для Луки — всё для Луки.
Я чувствую желчь в горле. Конечно, Рик несет не такой уж бред. Он же не может всерьез думать, что я буду заинтересована в нем, даже в малейшей степени. Идея отталкивающая. Он — муж моей мамы, старый и полный извращенец.
— Она такая же, как и последняя, мальчик, я не виноват, что ты не можешь сделать женщину счастливой.
Я понятия не имею, о чем они говорят, но сейчас не время для вопросов.
Лука сокращает расстояние между ними, и его кулак касается челюсти Рика. Рик даже не предвидел этого, поскольку слишком пьян и неряшлив.
Он отшатывается назад и с громким стуком падает в стену.
— Держись, черт возьми, подальше от нее, — ревет Лука, его грудь вздымается, когда он стоит над отцом. Он бьет его еще раз, на этот раз в нос, и кровь брызжет по всему мягкому белому ковру.
— Ты — маленький чертов придурок, — стонет Рик.
Я подбегаю к Луке прежде, чем он успевает ударить его еще раз, хватаю его за бицепс и пытаюсь оттащить.
Он борется со мной, но на самом деле не хочет меня стряхивать.
Я целую его между лопаток.
— Тсс, да ладно, хватит… он того не стоит, — успокаиваю я.
— Он должен заплатить.
— Он заплатил, пожалуйста, Лука, — умоляю я, — хватит, со мной все в порядке. Я просто нуждаюсь в тебе.
Возможно, я намеревалась сказать это ради него, чтобы заставить его остановиться, но это правда — он мне нужен.
Он расслабляется от моих прикосновений, мои слова успокаивают его.
Наверху зажигается свет, и на лестнице появляется моя мама в пижаме и сонно моргает, пока не видит сцену перед собой.
— Что, черт возьми, здесь происходит? — требует она ответ, бросаясь к Рику.
Я думаю, это чертовски очевидно. Рик хватается за нос, истекая кровью, а Лука без рубашки, его руки забрызганы кровью отца.
— Ты сделал это? — она смотрит на Луку, пытаясь остановить кровь, хлынувшую из ноздрей Рика.
