Хулагир гневно отбросил аркан, а Кайдесса торжествующе повернулась к Тревису, расслабила петлю и бросила её на землю. Апач упругим шагом прошёл меж двух всадников и подобрал обронённый лук. Койоты последовали за ним, и когда Тревис повернулся лицом к монголам, звери, прижимаясь к его ногам, принялись теснить его назад, к арке.
Монголы развернули лошадей и теперь тоже смотрели на Тревиса, глядя сверху вниз с совершенно невозмутимым видом. На их раскосых лицах нельзя было прочесть никаких чувств.
Мужчина с пикой поигрывал оружием, как видно, размышляя: а не проткнуть ли этого чужака. Но тут к Тревису пробилась Кайдесса, за пояс таща за собой Хула-гира.
— Я рассказала, что произошло между нами. И объяснила, что ты — враг наших врагов. Будет замечательно, если вы все сядете вокруг костра и поговорите по душам.
Вдали опять раздался приглушённый грохот барабана.
— Ты согласен? — полуутвердительно спросила она.
Тревис оглянулся. Он, наверное, мог бы успеть добраться до густого золотистого тумана, который теперь покрывал зеленоватые каменные башни города сплошной пеленой. Но апач подумал, что если только его клану и монголам удастся заключить перемирие, то единственной реальной опасностью останутся красные. Земная история убедительно доказывала, что война на два фронта чаще всего оканчивается плачевно.
— Я согласен, но я понесу это, — он потряс луком, чтобы Хулагир мог понять значение его слов. — И никаких арканов.
Сматывая верёвку, Хулагир медленно перевёл взгляд с лука на Тревиса и затем, поняв слова, неохотно кивнул.
По приказанию Хулагира к Тревису подъехал мужчина с пикой. Он оттянул ногу в стремени и подал апачу руку, приглашая его на коня. Тревис в одно мгновение уселся за спиной монгола, Хулагир залез на своего коня, а Кайдесса села позади брата.
Они поскакали. Тревис оглянулся и с удивлением увидел, что койоты, которые так и стояли у арки, даже не двинулись с места. Апач махнул им рукой и свистнул. Те не шелохнулись, провожая взглядами удаляющуюся группу всадников. Потом, так и не ответив на его призыв, они развернулись и исчезли в золотистом тумане. На какое-то мгновение Тревису страстно захотелось спрыгнуть с лошади и побежать вслед за ними. И это желание поразило его. Он даже не предполагал, что может настолько привязаться к койотам и зависеть от них. Ведь Тревис считал, что он не относится к людям, которые подчиняют свои желания и поступки мба’а, сколь бы разумными они не казались. Мир был уделом людей, и койотам в нём не было места.
Через полчаса Тревис сидел в лагере монголов. Он насчитал пятнадцать мужчин, с полдюжины женщин и двух детей. На взгорке, рядом с их юртами, не так уж отличающимися от типи клана Тревиса, покоился примитивный барабан — огромная шкура, натянутая на выдолбленный ствол. Рядом сидел длинный тощий монгол в конусообразной шапке и красном балахоне с веревочным поясом, с которого свисали крошечные черепа животных, отполированные куски камня и резного дерева.
Именно его усилиями рокочущий гул прокатывался по всей округе, напоминая взрывы. Были ли это какие-то сигналы, или просто ритуал, Тревис не был уверен, хотя и догадывался, что барабанщик был, по всей видимости, шаманом, а значит, обладал немалой властью среди монголов. Обычно им приписывалась способность предсказывать будущее, а также связь с духами в старые времена великих орд.
Тревис попытался оценить эту небольшую группу. Все они, как и апачи, были молодыми и здоровыми. К тому же он заметил, что Хулагир занимает в племени определённое положение, возможно, даже считается вождём.
После того, как отгремело последнее эхо, шаман спрятал палочки и спустился к костру в центре лагеря. Он оказался несколько выше, чем его соплеменники и худ до невозможности. Его вытянутое, худое лицо было тщательно выбрито, а от природы изогнутые брови придавали ему странное выражение, словно он на всё в жизни смотрел скептически. Позвякивая своей шаманской коллекцией на поясе, он приблизился к Тревису и принялся внимательно рассматривать апача.
Тревис принял вызов, выдерживая дуэль молчания. В упор взглянув в прищуренные, зелёные глаза, он понял, что если Хулагир и был вождём, то этот шаман, в качестве советника, не уступал ему ни в мужестве, ни в храбрости, ни в уме.
— Это Менлик, — Кайдесса сидела вместе с другими женщинами вдали от костра, однако Тревис отчётливо расслышал её комментарий.
Хулагир что-то недовольно проворчал на сестру, но это не произвело на неё никакого впечатления. Она только ответила ему что-то задиристым тоном. Но стоило шаману поднять руку, как они тут же прекратили свару.
— Ты — кто? — подобно Кайдессе, Менлик говорил по-английски с сильным акцентом.
— Тревис Фокс из племени апачей.
— Апачей, — медленно, в раздумии повторил шаман. — Значит, ты с запада. Американского запада.
— Ты много знаешь, человек, говорящий с духами.
— Вспомнилось. Временами приходят воспоминания, — вскользь рассеянно заметил Менлик. — И как же апач нашёл свою дорогу среди звёзд?
— Так же, как и Менлик со своим народом, — высказался Тревис. — Вас послали заселить эту планету, так же и нас.
— И много вас? — быстро спросил Менлик.
— А разве орда здесь малочисленна? Разве для заселения целого мира достаточно послать одного, трёх, десять человек? — отпарировал Тревис. — Вы владеете севером, мы же — югом.
— И на них не действует машина! — воскликнула Кайдесса поодаль. — Они свободны!
Менлик посмотрел на девушку и сдвинул брови.
— Женщина, не вмешивайся вдела мужчин. Держи свой болтливый язык за зубами.
Кайдесса вскочила и, сердито топнув, подбоченилась.
— Я — дочь Голубого Волка. Мы все здесь воины — и мужчины, и женщины. И так будет всегда, до тех пор, пока орда не станет свободно кочевать по пастбищам огромных равнин. Эти апачи завоевали свою свободу. Пора бы наконец понять это и хотя бы попытаться узнать: как же им это удалось.
Выражение лица Менлика не изменилось. Он только прикрыл глаза, когда по монголам пробежал одобрительный шепоток. Многие понимали английский достаточно хорошо, чтобы перевести сказанное Кайдессой для остальных. Тревис удивился. У него мелькнула мысль, что все эти люди, теперь ведущие полудикий образ жизни, когда-то были весьма образованными в европейском понимании этого слова. Они даже владели языком народа, который считался основным их врагом.
— Так значит, вы кочуете к югу от гор? — продолжил свои вопросы шаман.
— Да, это так.
— Тогда как же ты оказался здесь?
Тревис равнодушно пожал плечами:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
