— Ты таким образом разговариваешь со своим народом, да? — поинтересовался он.
— Именно так.
— Неплохая придумка, стоит запомнить. У нас есть барабан, но его слышат все, у кого есть уши. Это же только для глаз тех, кто знает и ждёт. Да, хорошая мысль. Твои вожди, они встретятся с нами?
— Да, они ждут уже, — подтвердил Тревис.
День подходил к середине, и жара, многократно отражавшаяся от скал, нависала свинцовым одеялом, придавливая и мешая дышать. Монголы, непривычные к жаре, поскидывали куртки, завернули края меховых шапок и на каждой остановке передавали из рук в руки бурдюк с тёплым, не утолявшим жажду кумысом. По их разгорячённым лицам катились струйки пота, они дышали с трудом и тяжело. Однако Тревис переносил жару куда лучше, поэтому сохранял ясный ум и держал себя в руках. Вот только мохнатые лошадёнки брели, понурив морды и выискивая тропинку где-нибудь в тени. Они прошли сквозь расселину, которая привела их в глубокий каньон, а Тревис, оглядываясь по сторонам, пытался заметить разведчиков апачей, который должны были их уже встречать. К тому же он не раз уже подумывал о койотах. Он был так уверен, что когда утром они тронутся из лагеря монголов, звери присоединятся к небольшому отряду. Но этого не произошло, и теперь Тревис не на шутку беспокоился за своих четвероногих друзей.
Ему не удалось заметить следов койотов, он не ощущал и тени их телепатического присутствия. Почему они бросили его столь внезапно сразу после нападения монголов, почему они теперь прятались, он не имел ни малейшего представления. Однако в душе он надеялся, что когда они доберутся до лагеря апачей, то койоты окажутся уже там.
Мохнатые лошадки брели уныло и лениво. Они спустились на дно каньона и теперь плелись по песку, преодолевая стену жары, которая, казалось, здесь превратилась во что-то вполне ощутимое и осязаемое. Все дышали тяжело и шумно, как загнанная охотничьими собаками дичь. И тут Тревис впервые заметил то, что давно уже искал взглядом. Впереди вверху, на стене каньона он зафиксировал какое-то смутное движение. Индеец сразу же поднял руку, второй рукой попридержав за повод лошадь. И тут же на стене показалась целая цепь апачей с луками и стрелами наготове. Они словно возникли из пустоты — молчаливые, зоркие воины пустынь.
Кайдесса вскрикнула от неожиданности, пришпорила лошадку и поравнялась с Тревисом.
— Ловушка! — её раскрасневшееся от жары лицо побагровело от гнева.
Тревис медленно улыбнулся.
— А ты чувствуешь на своих плечах аркан, дочь Волка? — произнёс Тревис с расстановкой. — Тебя тащат сейчас по песку?
Она открыла рот и опять закрыла, рука с поднятой плетью опустилась.
Тревис оглянулся. Хулагир держал руку на рукояти сабли, а взгляд прищуренных глаз так и бегал по цепочке лучников. И только Менлик сидел совершенно спокойно на своей лошади, не выказывая никаких видимых эмоций.
— Едем дальше, — и Тревис махнул рукой вперёд.
Так же внезапно, как и появились, лучники исчезли.
Большинство из них уже торопились к месту встречи, которое выбрал Осторожный Олень.
Лошадь Тревиса вскинула голову, тихо заржала и прибавила скорости, учуяв где-то впереди небольшой оазис с родниковой водой. Такие островки жизни иногда попадаются среди гор.
Менлик и Хулагир погоняли своих лошадей до тех пор, пока не догнали Кайдессу и Тревиса. Зелёные кусты впереди манили лошадей своей свежестью, и они потрусили ещё быстрее. Вскоре они въехали в ответвление каньона, где затаилось небольшое озеро с водой, поросшее травой и кустарником. На противоположной стороне водоёма стоял, скрестив руки на груди, сам Осторожный Олень. Кроме ножа на поясе, другого оружия у него не было. Но за спиной стояли Деклай, Цуай, Нолан, Манулито. По расчётам Тревиса Деклай и Манулито были единомышленниками, во всяком случае, когда он покидал лагерь. На лестнице прошлого, по образному выражению Осторожного Оленя, они оба застряли где-то на полпути. Нолан был осторожным и молчаливым воином, высказывался редко, и потому его мнение Тревис навряд ли мог предсказать. В Цуае же он не сомневался: тот всегда поддержит Осторожного Оленя.
Подобный выбор представителей для переговоров был наиболее соответствующим предположениям Тревиса. Да и нелепо было рассчитывать на делегацию, составленную целиком из тех, кто с готовностью желал бы расстаться с прошлым, навеянным редаксом. Тем не менее Тревиса совсем не обрадовало присутствие здесь Деклая.
Тревис спешился и конь с жадностью сунул морду в бассейн.
— Это, — Тревис вежливо указал подбородком, — Менлик, тот, кто разговаривает с духами… Хулагир, сын вождя… и Кайдесса, дочь вождя. Это кочевники с севера, — он всё это произнёс по-английски. Затем повернулся к монголам и объявил: — Осторожный Олень, Деклай, Нолан, Манулито, Цуай, — он перечислил их всех, — посланы выслушать и говорить от имени апачей.
Позже, когда обе группы расселись лицом друг к другу, Тревису вдруг пришла в голову мысль: а можно ли вообще достичь согласия в такой разношерстной группе, как эта. Деклай даже отсел подальше, словно боялся заразиться, а на его лице было написано такое равнодушие и отчуждённость, что за ними Тревис сумел прочитать лишь недоверие и антагонизм к чужакам, пришедшим из-за гор.
Он заговорил первым, пересказывая свои приключения, с того самого момента, как расстался с Цуаем. Он говорил по-английски, чтобы и монголы могли понять его речь. Апачи слушали с непроницаемыми выражениями лиц.
— И что же нам делать с этими людьми? — встревоженно спросил Деклай, когда Тревис закончил свой рассказ.
— Положение складывается такое, — осторожно подбирая слова, начал Тревис. — Пинда-лик-о-йи, которых мы называем красными, не хотят жить бок о бок с теми, кто не разделяет их взглядов. У них есть машины, по сравнению с которыми наши луки — игрушки ребёнка, а ножи — ржавые обломки. Но их машины не убивают, они порабощают, лишая человека воли. Когда они узнают о том, что за цепью гор живут другие, то обязательно придут сюда и устроят охоту на нас.
Деклай хищно улыбнулся.
— Земля велика, и мы знаем ей цену. Пинда-лик-о-йи нас не найдут…
— Если бы они во всём полагались на глаза, то, может быть, и не нашли бы, — отозвался Тревис. — А вот машины — совсем другое дело.
— Машины! — сплюнул Деклай. — Куда не повернись, всё эти машины… Ты только об одном и твердишь. Похоже, тебя прямо-таки околдовали эти проклятые машины, которых никто не видел. Никто из нас не видел! — поправил он сам себя.
— Именно машина перенесла нас сюда, — заметил Осторожный Олень. — Вернись в лагерь, взгляни на звездолёт, и попробуй припомнить: знания пинда-лик-о-йи гораздо больше наших, когда дело касается металла. Машины перенесли нас дорогой звёзд, и в клане нет следопыта, который смог бы отыскать эту дорогу… Но я хотел бы спросить вот что: есть ли у нашего брата план?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
