Либо Менлик достиг кочевья вовремя, либо его народ не так уж легко можно вызвать, так как хотя эти охотники и долго ждали, отклика они так и не получили. Наконец человек в шлеме отозвал своих пленников, они оседлали коней и двинулись дальше. Это вполне устраивало апачей.
Они не могли знать, насколько тесна связь между всадниками и вертолётом, и находились ещё слишком близко к степи, чтобы напасть. Тревис отстал и присоединился к Нолану.
— Он управляет ими с помощью той нагрудной пластины, — заметил он вполголоса. — Если нам придётся нападать, то мы должны обязательно овладеть этим прибором…
— Смотри, эти монголы весьма искусно пользуются арканами. Разве не заловили они тебя тогда, при первой встрече? Почему бы им не поймать арканом этого красного? — в голосе Нолана явно сквозило недоверие.
— Да, возможно, потому, что у них уже давно выработался условный рефлекс. Они просто и помыслить не могут о том, чтобы напасть на своих правителей.
— Не нравится мне эта ерунда с машинами, которые что хотят, то и творят с умами людей, — вспыхнул Нолан. — Воин обязан пользоваться оружием, но не становиться оружием сам.
Тревис разделял эту мысль полностью. Ну не повезло ли им, когда звездолёт разбился и Ратвен погиб? Вероятно, их ожидала та же участь, что и монголов. Если так, то почему? Ведь он и все апачи были добровольцами, желавшими освоить новый мир. Что же произошло на Земле, затерявшейся теперь среди звёзд, если их так внезапно отправили в этот далёкий полёт, использовав редакс? Непрошеная мысль пришла ему в голову: а что, если они узнали о высадившихся на Топазе монголах и вынуждены были отправить экспедицию в спешном порядке? Это бы многое объяснило.
Впереди показался горный пик. Тревис мысленно вернулся к настоящему. Группа монголов, за которой они следили, двигалась прямиком к кочевью в старом городе. Тревису оставалось лишь надеяться, что Менлик предупредит всех остальных вовремя. Ага, кажется, та скала слева прикрывает вход в долину башен. Тревис предполагал, что охотники не успеют достичь кочевья до наступления темноты. Они могут ничего и не знать о гориллообразных существах, охотящихся по ночам.
Однако враг и не собирался путешествовать ночью. Солнце стало садиться, скрываясь за вершинами гор, расселины и трещины в скалах заполнились зловещими чёрными тенями. Сразу же сгустился сумрак, в одно мгновение став осязаемым. Монголы остановились на ночлег и принялись разбивать временный лагерь. Апачи, как всегда на военной тропе, собрались на высотах.
— Этот красный, похоже, думает, что его жертвы будут покорно сидеть на месте, как волк, попавший в капкан, и ждать охотника, — заметил Цуай.
— Такова привычка пинда-лик-о-йи, — добавил Льюп.
— Считать себя более великими и умными, чем все остальные. Однако этот глупец направляется, сам того не подозревая, прямо в лапы медведицы с медвежонком, — он весело хихикнул.
— Воин с ружьём не боится человека, вооружённого палкой, — возразил Тревис. — У него есть причины верить, что его оружие делает его неуязвимым. Даже если он заснёт, то его машина всё равно будет стоять на страже.
— По крайней мере, мы все уверены в одном, — вступил в разговор Нолан, — этот красный и не подозревает, что в холмах могут находиться те, над кем он не властен. Так что на рассвете… — он махнул рукой, и все дружно улыбнулись.
На рассвете… традиционное время атаки. Апачи не нападают ночью. У Тревиса не было уверенности, что они могли бы преодолеть древнее табу и подкрасться к лагерю посреди ночи. Но утром они возьмут верх над этим самоуверенным красным и отберут у него машину рабства.
Голова Тревиса дёрнулась. Что-то мощное ударило по сознанию, поглотило на секунду и выплюнуло, оставив после себя потрясение. Нет, не физическое ощущение, а нечто неощутимое, но сильное. Он весь напрягся, лихорадочно пытаясь сообразить, что же произошло. Он изо всех сил старался вспомнить, испытывал он когда-нибудь что-либо подобное или нет. Пожалуй, испытывал. Он вдруг припомнил, как два года назад, участвуя в эксперименте «Аризона», он вошёл в капсулу времени. Именно тогда он испытал это ощущение зависания во времени и пространстве, словно у него не было тела.
Однако нет, вот он лежит на скале, вполне осязаемой, и ничего в пейзаже ни на йоту не изменилось. Но этот неосязаемый мощный удар посеял в его душе страх. Тревис глубоко вздохнул, словно всхлипнув, приподнялся на локтях и заглянул во вражеский лагерь. Не атака ли это со стороны красного? Теперь он не был до конца уверен, что произойдёт, когда апачи нападут на него.
Джил-Ли прятался справа. Тревис решил переговорить с ним по поводу происшедшего. Лучше отступить сейчас, чем потом угодить словно рыба в сети. Тревис немного отполз в сторону, за камни, и прощебетал пушистым ночным зверьком. Джил-Ли ответил ему трелью какого-то насекомого. Они вместе отползли подальше от лагеря монголов, чтобы спокойно поговорить.
— С тобой ничего не происходило, сейчас, в последние минуты? — Тревис даже не знал, как описать своё состояние.
— Что-то не заметил. Но ты это пережил, да?
Но нет, Тревис прекрасно видел по лицу соплеменника, что Джил-Ли тоже испытал подобное. В глазах того крылось недоумение.
— Именно.
— Машина?
— Не знаю.
Тревис был в замешательстве. Может, это коснулось только его, и если так, то он представляет опасность для своих сородичей.
— Ничего хорошего в этом нет. Мне кажется, надо бы всё хорошенько обсудить, — шёпот Джил-Ли был едва слышен. Он снова изобразил трель насекомого, и ему ответил Цуай.
Первая луна уже высоко поднялась, когда апачи собрались вместе. Тревис опять задал свой вопрос: испытал ли кто-нибудь что-либо необычное. Все отозвались отрицательно.
Нолан заключил:
— Ничего хорошего, — повторил он слова Джил-Ли. — Если это работала машинка красного, то нас всех могут поймать в сети вместе с монголами. Возможно, чем больше ты находишься под властью этой штуки, тем больше влияния она приобретает. Останемся здесь до рассвета. Если враг дойдёт до того места, которое он ищет, тогда они должны пройти под нами, ибо это самый лёгкий путь. Отягощённый своим оборудованием, этот красный до сих пор выбирал дороги полегче. Так что поглядим, найдётся ли у него защита, когда мы внезапно его атакуем, — и Нолан коснулся стрел в своём колчане.
Стрельба из засады вряд ли позволила бы им узнать секрет таинственной машины. А после недавнего переживания Тревис чувствовал, что осторожность Нолана, пожалуй, — самый лучший путь. Тревису отнюдь не хотелось вновь пережить ощущение, подобное предыдущему. Он покрутил головой. По крайней мере, Нолан не приказал отходить. По всей видимости, военный вождь рассуждал так же, как и Тревис: если угроза племени апачей существует, то машину необходимо уничтожить.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
