себя Люба:
— Как ты? Это от волнения так? Мы сейчас же пойдём в участок писать заявление! Как можно так пугать ребёнка?
— Всё нормально, — жалобно говорит ей Алёша, — просто переел. И теперь снова голодный. Мороженого бы… — и здесь он начинает реветь. — Мороженое упало. Упало всё. И моё, и твоё!
— Ну, перестань, тебе теперь попить бы, и есть впредь аккуратнее!
Люба приглаживает его волосы и переводит взгляд на карлицу.
— И что мы с вами делать будем? Сколько, кстати, бусы стоили? Я оставила вам три тысячи. Где-то на полу.
Афина улыбается:
— Столько и стоили! Со скидкой!
Люба щурится.
— Меньше, что ли?
— Да нет, говорю же…
— Сколько?
— Полторы.
Светлые брови неумолимо ползут вверх.
— За магические бусы?
— Да не магические они, просто… Ну да, для тебя магические, в принципе. Но ты ж не возьмёшь наценку за это?! Здесь люди чёрные, про это и не слышали...
— А ракушки по пятьсот рублей?
— Ракушки всем нравятся. Не знаю почему.
— Дорого за ракушки, — будто со знанием дела встревает Алёша в разговор, и начинает плакать с новой силой. — А я хочу ракушку. И мороженое. Но всё упало. У меня упало. И я не мужчина! И папа не милиционер. И мамы нету, — последнее он протянул как можно более жалобно и долго, и принялся кулачками вытирать слёзы.
— Ну, упало и упало, Алёш, что ты разорался-то? — начинает Люба, но быстро обрывает себя. — Скоро Марина приедет, и мороженое тебе купит, и ты мужчина и папа у тебя даже лучше, чем милиционер. Ты просто съел слишком быстро, сам говоришь. Настоящие мужчины жуют, и тогда у них ничего не падает! Ты даже такой красивой даме понравился, гордись!
Он всхлипывает, разглядывает ведьму и немного успокаивается.
— Понравился? — спрашивает у неё. — Очень?
— Ты пробудил во мне молодость, — шепчет она с такой живостью в голосе, будто хочет ему что-то продать.
Алёша поднимает на Любу вопросительный взгляд.
— Это значит, да?
— Наверное.
Она не знает, как бы поговорить с карлицей так, чтобы Алёша не застал ещё больше странностей.
Хотя он даже сейчас особо не задаётся вопросами, слишком впечатлился тем, что не мужчина.
Дети.
Рома точно такой же.
— Нам нужно с вами поговорить, — шепчет она Афине.
— Продалась морю и теперь хочешь сдать меня? Римфорд что-то тебе обещал за мою поимку?
— Что? — у Любы от этих имён голова кругом идёт. — Нет, я никому не продавалась!
— Да, — подходит к ней ближе карлица, — вижу, метка ещё не активирована.
Алёшка и правда будто не слышит их, обнимает Любу за руку, и сверлит ведьму взглядом. И несмотря ни на что, спрашивает у неё:
— Идём за ракушкой?
— Я думаю за неудобства тётушка Афина даст тебе столько ракушек, сколько ты захочешь, — кивает Люба, умиляясь тому, что предпочтения у них с матерью одинаковые, — идёмте, у меня помимо вас ещё много дел.
***
Прежде чем сдать смену, Анита не выдерживает и достаёт запасные ключи от номера этой странной девицы. Пусть её и не было на месте, но она слышала от горничных, что та ушла с мальчишкой гулять после завтрака.
Нужно проверить номер и выяснить, есть ли какие-нибудь проблемы.
Ей нельзя терять работу, штрафы получать нельзя тоже.
— Ой, ну почему же опять в мою смену… — она улучает момент, оставляет горничную за ресепшеном, бежит по лестнице, сворачивает в коридор и замирает у двери.
— Любовь, вы здесь! Мне срочно нужно войти! Я открываю дверь!
***
Ему снится родная темнота и огни в ней, которые ледяную тьму эту не разгоняют, а лишь раскрашивают.
Снится родное Дно. И отблеск драгоценных камней. И золотые пики дворца. И разноцветные плавники местных красавиц. Чем радужнее и прозрачнее хвост в основании, тем красивее. Чем длиннее и эластичнее плавники, тем лучше.
У Любы хвост огненный, и плавники, словно юбки у людей на суше… Это очень красиво. И волосы в воде, словно распускающийся светлый цветок. И голос чарующий, вода так откликается на него!
Арктур тянет к ней руку, удивляясь тому, что она здесь, в его родной бездне.
И вдруг слышит шаги…
«Любовь вернулась» — проносится у него в голове и он открывает мерцающие глаза.
И тут же понимает, что это не она. Звук шагов другой. И голос, кажется, звучал вовсе не её. И скрежещет что-то в замке двери…
Арктур опускается на дно. Хвосту тесно. Пол весь в лужах. Он вновь поднимается с громким всплеском, не зная, что делать, и решается на отчаянный шаг…
ГЛАВА 8. Горячий и мокрый эпизод в постели
Алёшка сидит на ковре, лучи солнца от цветного стекла лавки играют в его волосах. Он рассматривает целый ящик с нераспроданными ещё в прошлых сезонах ракушками.
— Так, а что это был за голос?
Люба с Афиной сидят за стойкой, пьют чай со льдом и переговариваются шёпотом.
— А? Да, обычный страж, в подводном мире везде такие.
Она указывает на огромную ракушку на столе. Люба не удерживается и подходит к ней, отставляя голубую чашку в сторону. Прислоняется ухом, чтобы услышать гул морского прибоя, но вместе этого получает хриплый шепоток:
— Чего суёшься куда не надо? А если я тебе в рот заглядывать стану?
— Действительно, — бурчит Люба, отстраняясь и краснея, — в рот заглядывать неприлично.
Афина усмехается.
— Так зачем тебе бусы, детка? Для общения с кем-то?
Люба хмурится, возвращаясь на своё место. Она не знает, может ли доверять ведьме и не хочет подставить Арктура.
С другой стороны, почему это она уверена, что он стоит того, чтобы ради него врать?
— Что, в каком смысле? Мне просто понравились. Не знаю отчего, — она скромно улыбается.
Афина кивает.
— Ну, немудрено. Ты — упрямица, если что-то в голову ударит, то всё.
— Что, всё?
— Всё, — загадочно шепчет маленькая ведьма.
Люба качает головой.
— А ты правда собралась его есть?
— Я бы не смогла. Наверное. Но инстинкты, понимаешь — дело такое. У ведьм это в крови. Пусть кровь с каждым поколением и разбавляется, мда… Если бы я хотела избавиться от этой привычки, маленькой шалости — детей воровать, то
