этим делать?
На этот раз смотрит он на неё, как на… Глупую женщину. И достаёт третью монету.
— А деньги есть?
Всё же решается спросить Анита.
Как бы ответить ей, что именно здесь больше ничего нет?
Арктур кивает на окно и машет рукой, мол, там только. И качает головой. А затем переводит взгляд на настенные часы и вопросительно смотрит на Аниту. Якобы: «подождёшь?»
— Ты что, немой?
«Немой качок, закутанный в простыню, возможно, обоссанный, что вообще здесь у этой дамочки происходит?»
Анита морщит носик.
А русал неопределённо ведёт плечом и улыбается ей совершенно обезоруживающей улыбкой.
Ну и как ей поступить, спрашивается? Какой-то извращенец достаёт откуда-то монетки, всё мокрое, и если придать это огласке, не факт, что её не уволят!
Станут камеры смотреть и вся эта муть.
А она просто хочет пойти к себе и отдохнуть перед… ещё одной работой.
— Ладно, мне нужно поговорить с Любовью, вы ненадёжный…
Она принимается всё вытирать как можно быстрее, потому что уже давно должна была вернуться за ресепшен. Вова, наверное, уже пришёл…
— Давайте, поднимайтесь, мне нужно заменить простыни! Ужас, как же так можно, вставайте… — дёргает за одеяло.
И он напрягается, вцепляясь в него крепкими пальцами.
— Наверное, он не одет… — раздаётся позади них голос Маринки.
Она скользит горящим и любопытным взглядом по незнакомцу в постели подруги и решает выручить его. Ради Любы.
Ай да Люба! Тихоня с книжкой, ну как же!
Сама Маринка стоит в соломенной шляпе, загорелая, в лёгком синем платье без бретелек и с загипсованной ниже локтя рукой.
— И что? — на нервах выдаёт Анита. — Я здесь только что не видела! Это всё нужно как можно быстрее застирать! Чтобы не было… пятен.
— Да если что за всё заплатим, — машет Маринка своей свободной рукой, будто знает, что у незнакомца реально есть деньги. — Не надо мужчину смущать. Это они все только внешне грозные такие, — хихикает. — Хотя, конечно, любопытно, — тут она становится едва ли не грозной, — с чужих мужиков одеяла стаскивать, так?! Что вам, делать больше нечего, к моей подруге цепляться? То ночью тут разборки какие-то, — вспоминает она то, что ей уже доложили соседи, — то сейчас её молодого человека смущаете. Что тут, притон по-вашему развели, пил кто-то, шумел? Вода, да, странно… Ну так всё же целое, вроде, и заплатить вам лично предлагают. Идёмте, нечего человеку докучать.
Анита едва ли не всхлипывает.
— Бассейн в номере! Зачем она это сделала?! — она цепляется за Маринку, будто сама тонет. — Тут море в двадцати метрах! У неё бассейн возле кровати! С солёной водой!
— Ну… она любит принимать ванну. А здесь нет ванны.
Анита складывает ладони лодочкой и тяжело дышит в них, а затем выдаёт:
— Если вы что-то кому-то скажете об этом, то… Я сама разберусь с вашей подругой! Сейчас же позвоню ей!
— Да-да, — энергично кивает Маринка. — Звоните, конечно. Я как раз её ищу.
— Отлично!
Анита спешит к ресепшену, чтобы сдать смену, а затем позвонить Любе и со всем разобраться. Хоть как-нибудь.
Сама Люба продолжает говорить то, что в последнее время приходится произносить слишком часто:
— Если я сказала нет, значит, нет, Максим, это не обсуждается. Я знаю, чего я хочу, и не нужно меня убеждать в обратном.
— А, может, ты имела в виду — кого? — не унимается он.
— Здесь же ребёнок, — она останавливается перед входом в отель. — Всё, дальше не иди за мной.
Максим едва сдерживается, чтобы не наорать на неё. Всё пошло не так, как он ожидал.
— Обещай хотя бы подумать.
— Ага, — она заходит в холл.
За ресепшеном о чём-то переговариваются Анита с Вовой, Люба устало машет им рукой, как вдруг девушка едва ли не с криком кидается вперёд на неё.
Алёша пугается и снова прячется за Любой, начиная хныкать. Видимо, недавнее похищение таки оставило свой след…
— Что происходит? — недоумевает Вова-Александр.
Анита пугается, что из-за ребёнка плачущего её точно выгонят, а потому притормаживает.
— Идёмте со мной! Вов… Александр, подождите меня, пожалуйста. Любовь, это по поводу вашего мужчины, — веско добавляет она и бросает жгучий взгляд на своего коллегу, проходя мимо.
Алёша, вцепившись в руку Любы, идёт рядом, всё-таки успокаиваясь.
— Все сегодня… странные, — комментирует он, заглядывая Любе в лицо. — Это из-за дяди Максима?
— Что ты имеешь в виду? — шепчет Люба, напряжённая до предела.
Она узнала о русале? Почему тогда такая возмущённая, а не испуганная? И что теперь будет?
Зря она в русалки не подалась, как говорится.
— Ну, — отвечает Алёша, тушуясь, — а о каком тогда мужчине?
— Ааа, — тянет Люба, — не знаю.
— О немом мужчине, о мокром мужчине, об… — Анита решает не договаривать.
Они доходят до коридора, где уже ждёт Маринка.
— Мама! — бросается к ней Алёшка. — Ой, а это что? — замечает он её руку.
— А у тебя, что? — присаживается она перед ним и принимается рассматривать пластырь на его лбу.
— Это у них, — указывает он ручкой на Аниту, — стулья плохие. Я сидел, а он сломался подо мной. И я стукнулся об стол. Думал, сотрясение будет.
Маринка поднимает на Аниту просто убийственный взгляд. И замолкает даже Алёшка, ощутив, как вмиг изменилась вокруг них атмосфера.
— Так, у меня в чём проблема-то? Что такое? Почему мой номер открыт?! — возмущается Люба.
Анита сжимает кулаки за спиной.
Это. Самые. Противные. Гости. В. Её. Жизни.
— Мужчина, который отдыхает с вами, не зарегистрирован, это против наших правил, вы должны были это знать, потому что подписывали договор. У вас в номере бассейн и от него по всему полу и кровати вода. Надеюсь, что только вода. Это порча имущества. По-хорошему, нужно вызывать специалиста, чтобы оценил, какие вам прописывать штрафы. Ну и выселение без возможности когда-либо ещё посещать нашу сеть отелей.
— А мне тогда в свою очередь, — поднимается Марина, — придётся написать куда нужно, чтобы к вам явились с проверкой. Раз мой сын умудрился покалечиться всего лишь…
— Позавтракав, — подсказывает он.
— Позавтракав у вас!
— Но откуда мне знать, как и где он ударился? И при чем здесь ваш сын?
