девушкой. Думаешь, меня не выгонят?
— Думаю нет. Не захочет усложнять всё. А то я ж тогда тоже скандал устрою, — подмигивает Марина и едва ли не подпрыгивает на месте. — Ракушки?! И он молчал? Ладненько, я побежала, — она целует Любу в щёку и оставляет её одну.
Люба усмехается, ждёт в холле, когда Анита сдаст смену и идёт проводить её до бунгало недалеко от отеля, где проживает персонал.
— Вы у нас должны жить ещё больше недели… Я не знаю, что делать. Во-первых, никаких бассейнов и мне придётся это контролировать. Во-вторых, зарегистрируйте своего мужчину.
Люба думает, что это будет непросто.
— Слушайте, — с лёгкой улыбкой, за которой скрывается усталость, говорит она, — у меня тип кожи такой, нужно принимать ванны… Это очень редкая, эм, особенность. Я буду аккуратнее, никаких луж больше не будет, даже когда вы пришли, там было больше моих мокрых тряпок. Но даже этого не будет. Я слежу за всем и собираюсь сдать номер в идеальном состоянии. И мужчина… Я бы хотела, чтобы о нём никто не знал. Он не будет выходить из номера, а если разок и выйдет, то все подумают, что он мой гость. Что такого?
— Вы предлагаете мне идти на риски и спрашиваете, что такого?
Люба кивает.
— Понимаю. Сколько? — ей нечасто приходится давать взятки и это каждый раз странно и волнительно.
— Ну, как минимум, мою зарплату за этот месяц и два следующих, которые я собиралась отработать здесь. На случай, если меня из-за вас уволят.
— Вы же понимаете, что я бы заняла номер с ванной, если бы могла себе позволить такие суммы!
Анита останавливается и складывает руки на груди.
— Дальше провожать не надо. Вы просите о чём-то странном. У вашего… парня было золото. По крайней мере, так выглядело. Я озвучила условия. Если договоримся, ваш отдых будет комфортным, если же нет…
— Но это просто смешно, — возражает Люба. — Не зарегистрировать одного человека — мелочи.
— Я ведь не слепая! Видела его мускулы, повадки странные… Правда хотите шуму поднять?
Люба сдерживается, чтобы не рассмеяться в голос.
Боже, девочка смотрела совсем не туда!
Ладно, Арктур что-то говорил про золото, а если у него ничего не найдётся, что ж… придётся спешно менять отель. Что достаточно проблематично.
Они расходятся, Люба уставшая и в смешанных чувствах возвращается в номер с пакетами, полными еды.
И Арктур вмиг оживляется, словно уловив запах съестного.
— Не чайка? — звучит разочарованно.
— Ты смотри, не разговаривай лишний раз… А чайки противные на вкус, разве же курица не лучше?
Он задумывается и кивает. И слегка уходит под воду, чтобы ответить безопасно для чужих ушей:
— Экзотичнее. Но можешь дать, — разрешает он и начинает улыбаться.
— Прожорливый… Хорошо, что ты русал и скоро уплывёшь, иначе я бы тебя долго не смогла тянуть, — она фыркает, раскладывает еду по тарелкам, тарелки на поднос и садится рядом с бассейном. — Вот запечённые мидии, ты же вроде ешь такое? Курица и салат чукка. Приятного аппетита. И помни, что я говорила про кости. И не нужно тащить еду под воду, понял?
— Хм… — разносится гулким эхом. — Почему не под воду? Странно, но воля твоя, — он поднимается, хвосту снова тесно, и Арктур, стараясь сделать это как можно более осторожно, спускает его с края бассейна. — Вкусно, — пробует угощение, — почти как дома.
— Тише, — шепчет она и, поддаваясь внезапному порыву, касается его хвоста подрагивающими едва заметно пальцами.
— Нравится? — шепчет русал, улыбаясь тепло, и едва ли не жмурится от удовольствия. — Чем глаже чешуя, тем лучше. Моя, что шёлк… Верно?
Да, она ощущается уже не так, как раньше, видно, его силы теперь восстанавливаются быстрее. Хвост гладкий, чешуйка к чешуйке и даже немного… бархатистый. Переливается изумрудным и источает какую-то непонятную ей, даже немного пугающую мощь.
Она откусывает кусочек мяса от копчёного окорока и принимается массировать упругие мышцы, даже не замечая этого, увлёкшись…
И русал расслабляется, наблюдая за ней из-под полуприкрытых век с довольством, принимая её… знак… чего? Вряд ли она понимает, кто перед ней, вряд ли начала боготворить его. Или может, просто ласковая? Очень мило, если она, такая маленькая человечка, просто впечатлилась и отнеслась к нему с добротой.
— Мм, — не выдерживает он всё же, — да, продолжай…
— Ты смотри, ешь и думай, где денег достать, Анита их хочет столько, сколько я разом никогда не видела! Или нужно сразу думать, как отсюда съезжать? Тогда деньги нужны на другой номер.
Люба отстраняется, когда понимает, что трогает его. Просто это оказалось делом очень даже приятным и расслабляющим. Если бы одновременно мяли её мышцы, было бы вообще…
Она смущается от того, как это звучит, пусть и в её голове, а потому мило краснеет.
И в этот момент в дверь кто-то стучит.
— Люба, — голос администратора, Вовы. — Можно войти?
ГЛАВА 9. Лучше сходить в кулёк, чем ждать, когда всплывёт!
Арктур напрягается, медленно, чтобы не шуметь, возвращает хвост в воду и опускается на дно с видом таким, словно Люба в чём-то провинилась.
А Люба… ложится на пол и зевает.
— Нет, не могу, я не одета и собираюсь в душ.
Вова несколько секунд молчит.
— Прости, что побеспокоил, просто… У меня перерыв, и я думал, мы можем пообедать вместе. И принёс кое-что. Но если ты занята, я не буду мешать.
Она хмурит брови, но мимолётной жалости не поддаётся.
— Да, я просто слишком загружена сегодня, нужно много всего успеть. Может быть, в другой раз?
— Д-да… Тогда я оставлю тут пакет.
— О, не обязательно, можешь угостить кого-нибудь ещё!
В голосе его слышится тёплая усмешка:
— Сделаем вид, что я этого не слышал.
Он уходит, а Люба расслабляется.
— Пронесло…
Арктур вздыхает ещё раз и отзывается со дна.
— Нет. Ты сказала ему… он будет думать теперь, представлять. И придёт ещё.
— Ну да, — отзывает она легко и тоже не спешит подниматься, его тело немного видно через единорога, забавно, — а что такого, он милый мальчик.
— Мне…
«Неприятно».
— Нет, ничего. Если хочешь, чтобы он представлял тебя обнажённой, ты… Ты ведь свободна ещё, наверное…
Арктур поворачивается к ней спиной и
