Читаем без скачивания Мрак под солнцем - Чингиз Абдуллаев

— Это несерьезно, — поморщился Роджер, — если русские получат доступ к нашим компьютерам, им вообще больше не нужны шпионы. Достаточно просто хорошо проанализировать все тексты. Это несерьезно, Уильям, мы ведь с вами знаем, что никто в мире не сможет пробраться к нашим компьютерам, такое полностью исключено.

— Тогда приходится допускать, что Пол Биксби сделал нечто такое, что само упоминание его имени становится опасным, — подвел итог их разговора Браун.

— Мне тоже так кажется, — признался Роджер, — но нужно проверить еще раз.

— Каким образом?

— Если информация была стерта накануне или недавно, то в наших компьютерах еще могли остаться старые записи об операциях Пола. Или мы хотя бы можем выяснить, кто конкретно стер запись о существовании Пола Биксби в нашем отделе.

— Как вы это хотите выяснить?

— В Лэнгли у меня работает много друзей. Они могут подтвердить существование такого сотрудника, как Пол Биксби. Я могу попросить одного из них выяснить, кто и почему стер имя полковника из наших данных.

— Неужели вы думаете, я не пытался это сделать? — даже обиделся Уильям. — Ничего не выходит. Кто-то сумел заблокировать всю информацию.

— А вы проверяли по отделу специальных операций?

— Вы имеете в виду группу Джилларда?

— Конечно. Он ведь входил в эту группу, и там должны быть его данные. Пол работал в группе полгода, был прикомандирован к ним решением руководства нашего отдела, А после выполнения задания вернулся к нам. У них обязательно должно быть его досье. Там, как правило, очень строго проверяют любого, кто с ними работает. И там не так просто стереть чье-то имя. Доступ к их компьютеру имеют только несколько человек. Там информация могла сохраниться.

— Я не знал, что Пол работал у Джилларда, — взволнованно произнес Уильям, — я прямо сейчас еду в Лэнгли, постараюсь найти кого-нибудь из старших офицеров, объяснить им ситуацию. Если его данные есть в их компьютере, они будут у меня через два часа.

— Договорились, — сказал Роджер, — а я вам вечером позвоню. Если узнаете что-нибудь важное, звоните прямо сразу. Я буду в своем офисе.

— До свидания, — Уильям положил трубку.

Отключившись, Роджер откинулся на стенку кресла, чуть ослабил узел галстука. Какое счастье, что здесь не чопорный Вашингтон. Можно иногда приходить в рубашке, не надевая эту удавку. Хотя его секретарь — мисс Саммерс, кажется, не вполне одобряет такой стиль одежды.

Он снова поднял трубку телефона, набрал номер. На этот раз он звонил домой, в Сиэтл.

— Слушаю, — ответил заспанный голос жены.

— Которой час, Лайза? — удивился Роджер. — Ты все еще спишь?

— У меня было ночное дежурство в больнице, — устало проговорила жена, — позвони позже, сейчас я хочу спать. — Она положила трубку на аппарат, вернее, пыталась положить, потому что он услышал, как упала трубка вместе с аппаратом. Она так и не дотянулась до телефона, видимо, действительно очень устала.

Он улыбнулся, они были женаты уже столько лет, но она совсем не менялась. Ее больница была для нее лучшим местом работы в мире. И ради этой работы она даже не поехала с ним в Мехико, предпочитая оставаться в Сиэтле. Теперь они встречались два-три раза в месяц, но от этого не переставали меньше любить друг друга. И хотя Роджеру часто намекали, что в отсутствие жены вполне можно расслабиться, он не позволял себе подобного, свято полагаясь и на верность своей супруги. Другие женщины его просто не интересовали.

В этот день он напрасно ждал звонка Уильяма Брауна. Тот так и не позвонил в Мехико. Роджер звонил ему трижды, но телефон не отвечал ни на работе, ни дома. Решив, что Браун просто не сумел ему позвонить, он попросил на всякий случай мисс Саммерс сделать еще один запрос о полковнике Поле Биксби, на этот раз в отделе специальных операций, запросив данные на сотрудника группы Джилларда. Домой он приехал довольно поздно, ответа из Лэнгли все еще не было. Он приготовил себе поесть; на ночь он обычно съедал сандвич и выпивал стакан молока. А потом отправился спать, чтобы забыть обо всем на свете, в том числе и о Поде Биксби.

Утром он уже выходил из дома, когда позвонила Лайза.

— Вчера я была уставшей, — сказала жена, — извини, я плохо соображала, что говорила.

— Ничего, — засмеялся Роджер, — уже забыл.

— Может, я к тебе приеду на уик-энд, — предложила Лайза, — и мы снова поедем с тобой в горы, как в прошлом году.

— Договорились. Только не ломай телефон, надеюсь, он еще не работает после твоего вчерашнего броска?

— Работает, — засмеялась она и позвала:

— Роджер…

— Что?

— Я тебя люблю.

— Я тебя тоже люблю.

— Правда? Мои санитарки уверяют меня, что мужчина не может без бабы даже трое суток. У тебя никого нет, Роджер?

— Твои девочки — дуры. У меня никого нет, кроме тебя.

— Скажи это еще раз, — попросила она.

— У меня нет никого, кроме моей любимой жены.

— Теперь верю. Я прилечу в субботу, договорились?

— Обязательно, — он посмотрел на часы, — кажется, уже опаздываю. Бай, бай.

— Бай, бай,[10] — она положила трубку.

«По-моему, я опять опоздал на работу», — подумал Роджер.

Его автомобиль стоял недалеко от дома на стоянке. Оставлять на ночь автомобиль в Мехико мог только ненормальный, если машину и не уведут, то поцарапают наверняка. И если в Вашингтоне он обычно брал автомобили напрокат, приезжая туда на день или два, то здесь, в Мехико, завел себе неплохой «Рено», не беспокоясь за свою репутацию. Считалось, что патриотически настроенные американцы должны покупать исключительно свои машины в пику европейцам и особенно — японцам.

Нужно было позвонить еще и в Вашингтон, вспомнил Роджер. И заехать в наше посольство, там, кажется, есть для него письмо. Он покачал головой, у него все-таки очень маленький штат — всего четыре человека.

Если и дальше будут так сокращать штаты за рубежом, скоро он будет работать в полном одиночестве. К посольству он ехал около получаса; автомобильные пробки в Мехико давно стали самой важной проблемой задыхающегося от огромного роста города. В посольстве он получил свое письмо и, вспомнив об Уильяме, снова набрал его телефон. На этот раз повезло. Ему ответила секретарь Брауна.

— Это говорит из Мехико Роджер Робинсон. Я встречался с мистером Уильямом Брауном два дня назад, — напомнил он женщине.

Почему все секретари напоминают ему строгую мисс Саммерс? Это, видимо, мода пошла на старых дев-секретарей. Молодую иметь опасно — сразу вылетишь с работы с обвинением в сексуальном домогательстве. А с этими проще, никаких проблем. Никто никогда не сможет доказать, что к мисс Саммерс можно испытывать хоть какие-то человеческие чувства. Для этого она слишком неприступна. И слишком добродетельна.

— Я вас отлично помню, — строго сказала секретарь Брауна.

— Мне нужен ваш шеф, он обещал мне позвонить вчера вечером. Напомните ему, пожалуйста.

— К сожалению, это невозможно, мистер Робинсон, — холодно сообщила женщина. — Мистер Уильям Браун вчера разбился в автомобильной аварии. Он лежит в тяжелом состоянии в больнице, в реанимации.

Он опустил трубку. Если это совпадение, то роковое. А если нет… Тогда, похоже, Трентини не такой идиот, каким он его себе представлял.

Глава 9

В Париж они полетели вместе с Жоакином. С огромным трудом удалось достать билеты. Марокканцу пришлось лететь в первом классе, и он впервые в жизни летел с таким комфортом, потрясающим его воображение. Для Бернардо нашли инвалидную коляску, и он, сцепив зубы от стыда, вынужден был согласиться на столь унизительную для себя транспортировку. В Париже было светло и солнечно, когда они туда прилетели, и ему снова пришлось терпеть транспортировку из самолета в здание аэропорта и затем — к специально поданной автомашине, куда могло въехать его инвалидное кресло.

После случившегося он предпочитал хранить молчание, не пытаясь больше разговаривать с Инес Контрерас. Она, кажется понявшая, что он не совсем русский разведчик, за которого она его принимала, тем не менее не старалась беспокоить его особыми расспросами. Так, обмениваясь лишь ничего не значащими фразами, они погрузились в автомобиль и поехали в отель «Ритц». Нужно отдать должное руководству отеля. Практически за одну ночь они смогли подготовить два сюита для Инес и Бернардо, а также пять одноместных номеров для охраны и врачей. Жоакин, по просьбе Бернардо, поселился у него в номере. Он не мог пока вставать даже для того, чтобы пройти в ванную комнату.

Унизительность своего положения он чувствовал каждую минуту, и, видимо, понявшая его состояние Инес не стала настаивать на совместном проживании в номере, нарушая таким образом общие законы конспирации. В первый же день обед, который подали в номер, превзошел все ожидания своей торжественной помпезностью и разнообразием блюд. Французская кулинария справедливо считается одной из лучших в мире, а тут еще Инес специально постаралась произвести впечатление на обоих мужчин. Обедали все втроем, и снова в молчании. Жоакин даже начал подозревать, что Инес сама выстрелила в своего мужа, настолько холодными и безучастными были их отношения.