— Попробуй, — выпятил губу Его Величество, — только, грохнув кувшин с медом посреди двора, не удивляйся, что мухи узнали. Салигана ты допрашивал при всех, как уводили Борна, видело полгвардии. Кто-то помчался в Ноху, а враг это или просто дурак, только кошки знают.
— Я понимаю. — Если б сюзерен обвинял, было бы легче. — Я не проследил за слугами, а Удо нужно было вывести через балкон.
— Двух глупостей ты все же не сделал, — сюзерен неожиданно подмигнул, — ты проверил слова Салигана и, главное, никому не показал медузью писанину. Остальное мы переживем.
Черновик манифеста, уведомлявшего, что законным королем Талига является Ворон, регентом — Суза-Муза, а Альдо — Та-Раканом, которому граф жалует право копошения до весны, не видел даже Мевен. Другое дело, что Дик спрятал найденную ветром мерзость из-за оскорблений, а сюзерен прочел в пасквиле много больше. Удо Борн знал про исповедь Эрнани и потому был опасен и при этом неуязвим. Судить — нельзя, а в Багерлее повадился Левий. Остается изгнание…
— Его Высокопреосвященство про исповедь не знает, — выдал желаемое за действительное Дикон, — для него Удо — Суза-Муза.
— Нос в это дело он уже сунул. — Альдо с силой ткнул перо в чернильницу, где и оставил. — Дикон, мы не можем рисковать, Борна нужно убрать из столицы. Немедленно. И сделать это придется тебе.
— Конечно, — пообещал Ричард, понимая, что на похороны Рокслея ему не успеть. Долг есть долг, но Катари он снова не увидит.
— Проводишь мерзавца до Барсины, и назад. Сразу же! Ты мне нужен. Леворукий, хотел бы я послать кого-нибудь другого, да некого.
— Я понимаю, — вздохнул Ричард. — Иноходец ранен, у Дэвида похороны…
— Не в этом дело. — Сюзерен вытащил перо и одни росчерком изобразил летящую птицу. Орлана?! — Ты знаешь про исповедь и остаешься со мной. Тебе откровения Борна не страшны, а другим?
— Иноходец не предаст, — зачем-то сказал Ричард.
— Безусловно. — Альдо оттолкнул рисунок. — Но лишние печали ему не нужны. Или ты думаешь, он поверит Салигану?
— Нет! — мотнул головой Ричард. — Я тоже не верил, но ведь Нокс нашел и яд, и печати.
— Для Робера это не доводы. — Сюзерен закусил губу. — Признаться, и для меня тоже. Закатные твари, хотел бы я понять, откуда Удо знает то, чего не знает Робер. Понимаешь, о чем я?
— Нет, — честно признался Ричард. Тащиться на ночь в Барсину не хотелось и еще меньше хотелось видеть бывшего друга.
— А ты подумай, — посоветовал сюзерен, заштриховывая распростертые в полете крылья. — Что, если игры Алисы начались с исповеди Эрнани? Чужеземка собралась построить Талигойю без Раканов, и за ней пошли. Штанцлер говорит, Анри-Гийом влюбился в королеву. Чушь! Ты видел ее портрет? До Катарины и то далеко!
Разгляди сюзерен в Катари лучшую из женщин, они могли бы оказаться соперниками, и все равно стало больно. Больно, что Альдо не разбирается в истинной красоте. Вот Марианна его бы наверняка потрясла. После возвращения из Барсины надо зайти к Капуль-Гизайлям. Рассказать новости, предупредить, что не нужно говорить о Борне.
— Догадался? — Мысли сюзерена были далеки от женских прелестей. — Или подсказать?
— Алиса что-то обещала? — брякнул Дик первое, что пришло в голову. Альдо рассмеялся.
— Эпинэ и так имели все. А теперь представь, если б все узнали, кто на самом деле убил Эрнани? Алиса загнала Гийома в угол. И не его одного. Выбор был прост: или она, или кэналлийцы.
— Исповедь была у Алисы? — не очень уверенно спросил Дик. — Эр Август об этом ничего не знает…
— Или не говорит. Если ты выяснишь, как Удо узнал про эту пакость и где она сейчас, тебе цены не будет. Думаю, ему сказал брат перед восстанием. Тебе тогда было пять лет.
— Шесть…
— В таком случае, прочтите вот это. — Вальтер Придд достал и положил на стол какую-то бумагу, над которой склонились четыре головы. Дикон не видел, что на ней написано, но он видел лицо отца.
— Альдо, — прошептал Дик, чувствуя, что у него в груди все обрывается, — я видел исповедь Эрнани! Вальтер Придд показал ее отцу.
— Ваше Величество, — виконт Мевен в сопровождении четырех лиловых гимнетов замер у двери, — посол Гайифской империи ждет уже полчаса.
— Пригласите, — бросил сюзерен. — Нет, постойте. Пока мы принимаем посла, лично отведите Борна к Ее Высочеству… Дикон, не забудь потом досказать про Придда.
4
Шпаги у Борна не было; без оружия и белого гвардейского мундира Удо казался удивительно домашним — впору за ухом почесать.
— Ваше Высочество, — злоумышленник преклонил колено, — счастлив вас видеть.
— А уж как я счастлива, — буркнула Матильда. Желание дать дурню подзатыльник боролось с желанием разреветься. — Явился, значит?
— Явился, — подтвердил Удо, — хоть и под конвоем, зато на целых полчаса.
— А потом? — не поняла Матильда.
— Вон из Великой Талигойи, — ухмыльнулся Суза-Муза, — и горе мне и моим потомкам, если нога наша ступит в пределы.
— А рука? — натужно хохотнул Темплтон. Проводы хуже похорон, на похоронах хотя бы шутить не пытаются.
— Сколько у тебя денег? — пресекла баранью болтовню Матильда. — Не вздумай врать!
— Меня обыскали, — развел руками паршивец. — Корона о моих денежных обстоятельствах осведомлена лучше меня.
Денег нет, это и Бочке ясно. Дать? Удо возьмет. Из вежливости, а потом бросит в первую же канаву и поедет дальше в свое никуда. И Лаци, как назло, нет, чтоб тайком в седельную сумку сунуть.
— Мне нужно обойти посты, — выпалил Мевен. — Дуглас, я преступника на тебя оставлю?
— Оставляй, — кивнул Темплтон, — мы с Ее Высочеством его не выпустим.
— Упустишь, — напомнил Дугласу гимнет-капитан, — не забудь в Багерлее карты захватить, хоть делом займемся.
— Забудете, пришлю, — пообещала закрывшейся двери Матильда, — и карты, и вино.
— Леворукий, — выдохнул Темплтон, проводя рукой по лицу, — выпутались!
— Не ожидал, что отпустят? — повернулся к другу Удо. — Я тоже не ожидал.
— У меня есть тюрэгвизэ, — торопливо сказала Матильда. — Мы сейчас ее прикончим.
— Тюрэгвизэ? — присвистнул Суза-Муза. — Моя свобода этого не стоит, хватит вина.
— А тебя не спрашивают. — Ее Высочество лично разлила величайшую из драгоценностей по серебряным стаканам. — Ну, — потребовала она, — рассказывай.
— О чем? — отозвался Удо, глядя в стену между камином и торчащими в углу часами.
— Твою кавалерию, да обо всем, что ты натворил!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
