- Мы с папой здесь часто бывали, когда я училась в школе, - оглядываясь, зашла внутрь первой Трофимова.
- Тоже ходили за грибами?
- И не только. Ещё за ягодами ходили или просто так, подышать свежим воздухом.
Единственным источником света здесь было только маленькое окошко, с частично выбитым стеклом, и заколоченное наполовину всё той же фанерой, поэтому приходилось щуриться, чтобы разглядеть в темноте хоть что-то.
- Здесь случайно свечи или что-то подобное никто под половицей не оставляет? - спросил мужчина, не желая из-за плохой видимости случайно напороться на ржавый гвоздь или что по хуже.
- К сожалению, нет, но у меня есть вот это.
Катя достала из заднего кармана шорт ключи с брелоком в виде сердца, который на деле оказался фонариком, и осветила пространство вокруг. Но вместо того, чтобы основательней оглядеть хижину, Саша засмотрелся на то, как свет мягко обрисовал линии её фигуры, соблазнительно подчеркнув упругую грудь с острыми сосками, проступившими сквозь тонкую ткань топика, талию, плавно переходящую в округлые бёдра, и точёные ножки, так и манящие к ним прикоснуться. Мозг тут же услужливо напомнил, что в этой лачуге они только вдвоём, посторонних факторов, отвлекающих от опасных мыслей, в виде начальства и друзей рядом нет, а снаружи ливень с грозой.
Он, как и предполагал ранее, сам загнал себя в ловушку.
Прочистив горло, мужчина отвернулся и сел на ближайшую лавку, наверняка собрав на одежду несколько слоёв пыли, но испорченные брюки с рубашкой сейчас волновали его в последнюю очередь. Большее беспокойство у него вызывала реакция собственного тела на близость Барби, её запах и пристальное внимание, которое Соловьёв чувствовал затылком.
- Как думаешь, здесь есть пауки или мыши? - обойдя домик по кругу и придирчиво заглянув в каждый его угол, спросила девушка.
- Даже если они здесь и были, то мы своим появлением всех распугали.
Она вздохнула и, пробормотав что-то неразборчивое себе под нос, выглянула на улицу, где погода ничуть не изменилась. В этот же момент раздался новый раскат грома, по громкости превосходящий предыдущие удары и, подпрыгнув на месте от неожиданности, Барби захлопнула дверь обратно. Александр, усиленно делая вид, что обшарпанная стена напротив очень интересная, а разводы на ней похожи, как минимум, на творение художника-экспрессиониста, упустил момент, когда Катя встала рядом.
- Саш, а можно я сяду к тебе на колени?
- Кхм, что? - подумав, что ему послышалось, переспросил он.
- Можно я сяду к тебе на колени? - робко повторила Трофимова.
Нужно было сразу сказать твёрдое и непреклонное "нет". Нужно было найти любой другой выход и во что бы не стало сохранить дистанцию. Нужно было вспомнить, что она - дочь шефа, но вместо этого Майор спросил:
- Зачем? Тебе свободного места мало?
- Я боюсь посадить занозу, а застелить лавочку нечем.
Катя указала рукой на свои короткие шорты, которые, действительно, скорее открывали, чем прикрывали, и для пущего убеждения даже повернулась к нему спиной, чтобы продемонстрировать их длину сзади.
- Ты же знаешь, я лёгкая.
О, да, Соловьёв прекрасно это знал. Знал, что можно без особых усилий удерживать её на весу без опасности уронить или сорвать спину. Знал, что Катя любит погрубее и полностью доверяет партнёру. Убедился в этом, когда она, обхватив его торс ногами, полностью отдалась процессу, пока он, стоя, насаживал её на себя, рыча от наслаждения.
- Ну так что, можно?
Мужчина на мгновение задумался о том, что может случиться, если он разрешит ей сесть на колени. Произойти на самом деле могло всё, что угодно, но, если учесть, что ливень с грозой не будет идти бесконечно, то список происшествий сокращался в разы, а это не могло не радовать. К тому же, было очень некрасиво сидеть одному, как барину, пока девушка стоит. За это его мама, с детства воспитывающая в нём уважение к женщинам, точно по головке не погладила бы. И, в конце концов, их здесь никто не видит, а, значит, можно было не опасаться слухов и косых взглядов.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
- Хорошо, - вздохнул, собирая волю в кулак. - Садись.
Развернувшись так, чтобы ей было удобно, Саша откинулся спиной на стену и чуть шире расставил ноги. Она, ухватившись за его плечо для равновесия, переступила через лавку и аккуратно опустилась на колени, мазнув распущенными кудрями по щеке. Теперь клубничный аромат наполнил всё его пространство, перебив запах сырости и пыли. Машинально обхватив Барби за талию, мужчина ощутил жар её кожи, который мгновенно передался ему и распространился по телу. Голос рассудка, ежесекундно напоминающий о том, что эту девчонку нельзя хотеть ни в коем случае, становился всё тише и тише, а напряжение в штанах сильнее и сильнее. В другом случае он, наверное бы, даже порадовался, что в свои годы у него встаёт как по команде, но сейчас это вызывало только негодование. Потому что контроль трещал по швам, а реакции организма делали из него не сорокалетнего мужика, привыкшего держать всё в своих руках, а двадцатилетнего юнца с ветром в голове вместо мозгов.
- Не ёрзай, - резко попросил Соловьёв, когда девушка в очередной раз пошевелилась, отчего в паху стало ещё теснее.
- А то что?
От робости, с которой она разговаривала ещё минуту назад, не осталось и следа. Хорошо знакомые чертята в зелёных глазах напротив вышли из подполья и закружились в страстном танго.
- А то выставлю тебя на улицу под дождь.
- Не выставишь.
Трофимова была так близко, что он чувствовал её дыхание на своих губах. Чувствовал как вздымается грудь при каждом вдохе и выдохе. Чувствовал как юркие пальчики выводят на шее только ей одной известные символы. Чувствовал и терял ориентиры в пространстве, полностью сосредотачиваясь на Кате и её прикосновениях.
- Уверена?
- Абсолютно.
Она чуть подалась вперёд и мягко прижалась губами к его губам, а после провела языком по нижней и легонько её прикусила, играя с ним, как кошка с мышкой, проверяя выдержку и самообладание. Саша вёлся на этот совсем нескромный флирт, будто завороженный. Смотрел в её шалые глаза, дышал в такт и всё крепче сжимал пальцы на тонкой талии, словно боялся, что Барби исчезнет.
- Ты опять за своё? - голос сел на первом же слове. - Я же предупреждал...
- Я тебя тоже предупреждала, Майор, - прервала его девушка, медленно стягивая лямки топа с плеч. - И не один раз.
- Катя, - мужчина с шумом втянул носом воздух, когда Трофимова, одним резким движением дёрнув топик вниз, обнажила грудь и сжала упругие полушария в ладонях. - Хватит.
- Уверен?
Уложила на лопатки его же фразой и, проворно вывернувшись, села верхом. Смена положения, её напористость и красивое женское тело, тесно прижимающееся к нему, не оставляли Саше и шанса. Губы горели от её жаркого дыхания, во рту пересохло и шумело в ушах. От каждого, даже самого маленького движения, темнело в глазах и совсем нешуточно срывало крышу. Он хотел её здесь и прямо сейчас. Хотел сильно, горячо, грубо. Хотел и больше не мог оказывать сопротивление.
- У меня нет с собой защиты.
Последний аргумент, связывающий с реальностью. Последний форпост, который она с лёгкостью штурмует и берёт его в плен, вытянув из заднего кармана шорт квадратик с презервативом.
- У меня есть.
24. Александр
Пару секунд они молча смотрели друг другу в глаза, а потом Соловьёв, обхватив ладонью Катин затылок, притянул девушку к себе и впился в манящие губы поцелуем. Холодного, образцового и правильного до зубного скрежета служителя закона снесло волной острого желания и дочку шефа теперь целовал тот другой, настоящий Александр, которого она из него всё это время вытягивала. Целовал жадно, глубоко и влажно, то отдавая, то перехватывая инициативу. Катя сладко постанывала ему в рот и, как всегда, полностью отдавалась процессу, ещё сильнее повышая градус напряжения между ними.
- Ну, вот, - выдохнула она, когда мужчина, оторвавшись от губ, спустился по подбородку к шее и ключице. - А ты боялся.
