Город очень изменился с тех пор, как Эдвард впервые привез ее сюда из Чикаго! Десять лет назад Стайлз был поселением горняков. Он поразил городскую девушку грязью, хаосом и неприкрытым грехом. По улицам бесцельно бродили люди с сомнительной репутацией, на горных дорогах промышляли бандиты… Жители рассказывали истории о Гилберте Буте. О неприятностях, связанных с его именем. О его любовных похождениях. И о том, как он скрылся в 1872 году, совершив убийство.
Эти рассказы заставляли Джулию содрогаться. Она считала Бута изгоем, дикарем. Она не интересовалась жуткими историями. Гилберт Бут вовсе не возбуждал ее любопытства. Тогда она, вместе со всеми, осуждала его и немного побаивалась.
Сейчас же, когда он вхож в ее дом, нисколько не напугана. Он более чем интересовал ее! Молодой человек совершенно не похож на жестокого хладнокровного убийцу. Она хотела теперь узнать о Гилберте Буте и его прошлом все, вплоть до мельчайших подробностей.
— Гиб, я думаю, что Эдвард хотел бы, чтобы вы приняли эти золотые часы.
Он едва не поперхнулся. Подобные шокирующие предложения совершенно не способствуют нормальному пищеварению.
— Мэм?
— Да, думаю, он был бы рад, — Джулия была очаровательна в потрясающей белой кофточке с высоким воротником и складочками, заложенными на груди. Кофточка зрительно увеличивала ее. — Ты согласен се мной, Мосси?
Мосси задумчиво поднял и опустил густые брови, напряженно вникая в вопрос Джулии.
— Да, мэм, пожалуй.
Гилберт отложил вилку.
— Не думаю, что это замечательная мысль.
— Почему вы так говорите? — удивилась Джулия и чуть заметно улыбнулась.
Молодой человек заерзал на стуле. Ему вспомнилось, как он надоедал фронтовому другу слишком частыми визитами, симулировал и жаловался доктору, придумывал недомогания, чтобы только получить работенку полегче. Доктор постукивал пальцами по этим самым золотым часам, открывал и закрывал крышку, пристально глядя на Гиба.
— Ничего тебя не беспокоит, рядовой! Только твоя лень, — говорил он, выслушав жалобы. И отправлял Гилберта обратно.
— Я недостоин, вот почему. Сохраните их, мэм. Когда-нибудь у вас родится сын, и вы подарите ему часы!
Джулия опустила глаза.
— Пора привести в порядок комнату Эдварда. Некоторые вещи я передам на церковный базар. Но прежде, хочу, чтобы вы оба выбрали что-нибудь себе.
Гилберт с нарочито преувеличенным вниманием ковырялся в тарелке. Жареный картофель с ветчиной был его любимым блюдом. Но теперь он жевал с гораздо меньшим удовольствием, чем несколько минут назад. Дорогой подарок испортил аппетит.
— Боюсь, что совсем немногое из одежды Эдварда вам подойдет, — с сожалением сказала Джулия. — Мосси не такой высокий. А Гиб слишком большой!
Молодой человек усмехнулся.
— Не обижайтесь, мэм. Но мы с Мосси будем выглядеть чересчур глупо и смешно, прогуливаясь в костюмах и цилиндрах доктора!
— Возможно, вы правы, — согласилась Джулия.
После ужина Мосси с Гилбертом принялась мыть стены в гостиной. Неожиданно старик сказал:
— Насчет тех часов она права, Гиб. Доктор был бы рад, зная, что они у тебя. Ты зря отказывался.
— К черту, Мосс! Доктор все время на меня набрасывался!
— Неправда. Это не совсем так.
Гилберт выругался, потому что вода потекла по ручке щетки и попала ему в рукав. Впервые после того, как принялся за уборку в доме доктора, Гилберт засомневался, правильно ли поступил, вернувшись сюда. От нудной домашней работы его тошнило. Непонятные чувства мучили его… Не хотелось вспоминать доктора, особенно, когда молодой человек задумывался о Джулии. Не следовало позволять себе подобных размышлений!
— Он выгнал меня из города!
— Он поступил правильно. Если бы ты вздумал остаться здесь, тебя бы судили. Может быть, даже повесили бы, — заметил Мосси. — Доктор пожалел тебя, неужели не понимаешь?
Гилберт холодно взглянул на конюха. Ему не хотелось вспоминать, как он разочаровал доктора.
— Извините, джентльмены… — Гилберт вздрогнул от голоса Джулии. — Не могли бы вы, Гиб, пока светло, съездить в город и забрать в аптеке медикаменты? Пожалуйста, сделайте одолжение.
Пытливый и заинтересованный взгляд женщины свидетельствовал о том, что она слышала разговор. Каждое слово! Гилберт отшвырнул щетку и вытер мокрые руки о штаны.
— Я уже закончил.
— Пусть мистер Редферн запишет все лекарства на мой счет.
— Да, мэм! — он раскатал рукава и направился на кухню. Ему хотелось побыстрее уехать отсюда.
В сарае надел свою куртку, грязные ботинки, натянул шляпу пониже на глаза. Выйдя на улицу, решил отныне вести себя предельно осторожно. Не говорить лишнего, особенно, если рядом находится Джулия. Она не должна задумываться и интересоваться тем, кто он есть на самом деле! Пусть доверяет только своим глазам и сердцу. Надо сделать все возможное, чтобы его поведение не вызывало у нее никаких сомнений.
Он вывел Лаки из конюшни и вскочил в седло. Джулия наблюдала за ним из кухонного окна. Когда он уехал, опустила занавеску, сняла фартук и направилась в гостиную. Каблуки туфель громко стучали по незастланному полу.
— Я не достоин, — сказал он за ужином. А затем, разговаривая с Мосси: — Доктор набрасывался на меня все время…
Гилберт умел располагать людей. И люди начинали безгранично доверять ему… Джулия задумалась: всему ли, что он рассказывает, можно верить?
Она заглянула в гостиную и позвала: «Мосси».
Конюх без особого энтузиазма, лениво чистил стену. Лицо было бледным и печальным, что придавало ему вид человека, изнуренного тяжелой, непосильной работой.
— Мэм?
— Пойдем, Мосси, попьем кофе. Я хочу поговорить кое о чем.
Глава 6
Мосси неторопливо вошел в кухню и тяжело опустился на стул. На подтяжках не хватало двух пуговиц, помятые брюки спустились на бедра и еле держались.
— Я могу пришить тебе на брюки пуговицы, — предложила Джулия, наливая кофе в белую эмалированную кружку.
— Премного благодарен, мэм, — взглянул на нее старик.
Джулия села за стол, расправила складки на свежей скатерти.
— Мосси, мне бы хотелось побольше узнать о Гибе. Расскажи мне, пожалуйста!
— Я думал, вы все о нем знаете, — озадаченно потер подбородок Мосси. — Стрельба, женщины… — извините, мэм. — и все такое. В нашей округе все наслышаны о Гибе Буте.
— Леди никогда ничего не слышат.
Мосси казался немного смущенным.
— Не знаю, миссис Меткалф. Мне как-то неловко говорить о некоторых вещах такой уважаемой и благородной леди.
— Ты можешь рассказать о человеке, которого он застрелил?
— Это был Боб Хокет.
Джулия, поощряя рассказ, слегка наклонилась вперед и повторила:
