Из-за стены доносились громкие мужские голоса и стук фишек для маджонга. Гилберт не спеша рассматривал красочные свитки, развешанные по стенам.
Чарли всегда тянул время. Когда-то, в старые времена Гилберту и Ли приходилось забегать в магазин, он всегда притворялся, что не видит парней. Наконец, обратив на них внимание, говорил:
— Призраки. Белые призраки! — так он всегда называл горцев.
— Пойдем, босс. Выпьем чаю, — Чарли захлопнул книгу и прощебетал что-то по-китайски, голос из-за стены ответил ему. — Девушка приготовит чай, — сказал! Чарли. — Поговорим о деле, поговорим о змеях!
— О змеях? Не хочешь ли ты сказать, что слышал о змеях? — Чарли всегда будто заранее знал о том, что ему еще предстоит услышать.
— Конечно, слышал. — Чарли направился к двери, ведущей в заднюю комнату. Тапочки громко шлепали по полу.
Гилберт направился следом. Стены в задней комнате были завешены атласными портьерами с бахромой и парой фотографий в рамках. Мебели было немного — только самое необходимое. Около деревянного стола были постелены циновки, на столе стояли маленькие чайные чашки, расписанные красными цветами. Гибу показалось, что его прихода ожидали.
Чарли предложил сесть.
— Чарли рад, что большой босс пришел к нему по делу.
— Оставь ты это — «большой босс», — недовольно сморщился Гилберт. Китаец, как и Делвуд Петти, видно, подсмеивался над ним.
Девушка с прямой челкой поставила на стол чайник и тарелку с крохотными пирожными.
— Сколько ты хочешь за змей? — спросил Чарли.
— Я ничего не хочу. Необходимо избавиться от этих тварей!
Круглые черные глазки превратились в щелочки.
Чарли ему не верил и снова спросил:
— Сколько ты хочешь, босс? Сколько долларов?
— Я отдаю их тебе так, черт побери!
Чарли любил вести переговоры, любил торговаться, и подарок Гиба несколько разочаровал его. Некоторое время он сидел молча, что-то соображая. Потом озабоченно сказал:
— Старик Браун стреляет. Пойдешь за змеями и — бум! Чарли — мертв!
— Ролли не будет стрелять. Гарантирую!
— Змеи сделают Чарли богатым. Чего ты хочешь, босс?
Казалось невозможным внушить жителю Небесной Империи, что Гилберту от него ничего не требуется! Молодой человек никогда особенно не церемонился в выборе способов зарабатывания денег, но его совершенно не привлекала мысль, продавать змей из рудника.
— Ничего. Совершенно никаких денег, Чарли!
Чарли сверкнул золотыми зубами.
— У меня есть кузен в Сан-Франциско. Он большой босс. Он говорит, что у тебя много золота!
Они молчали, пока девушка разливала ароматный чай. Гиб смотрел на бледный напиток и думал о том, что пора давно привыкнуть и не удивляться осведомленности китайца. Чарли знает все: у него целое племя кузенов в Сан-Франциско и все они вожди!
Девушка вышла. Гилберт положил руки на стол.
— Послушай, Чарли. Забудь об этих деньгах, слышишь? — ему совсем не хотелось, чтобы об этом узнала Джулия и сопоставила одно с другим.
— Однажды я оказал боссу большую услугу, — ухмыльнулся китаец.
— Окажи мне и теперь услугу, убери из рудника змей. И забудь о том, что говорил кузен из Сан-Франциско!
Чарли поднял чашку, по размеру напоминающую наперсток.
— Хорошее время для ловли змей. Они замерзли, не двигаются, — он щелкнул пальцами от удовольствия. — Будет очень легко.
Гиб согласился. Гремучих змей лучше всего ловить весной. Хотя они уже чуточку запоздали.
— Когда ты пойдешь, Чарли?
— Через три дня. В пятницу.
— Я встречу, — успокоил китайца Гилберт. — Чтобы Ролли не разволновался и случайно не пристрелил кого-нибудь.
Они молча пили чай. Хрупкие пирожные были начинены орехами и посыпаны сахарной пудрой. Они были очень вкусные, и Гилберт взял еще одно.
— Жена доктора, — сказал Чарли, его лицо расплылось в широкой хитрой улыбке, а глазки превратились в щелочки. — Нравится?
Гилберт и Мосси закончили уборку в спальне доктора, в холле и в гостиной. Все утро они мыли окна, протирали полы и начищали мебель. Когда все было расставлено по местам, Мосси ушел отдыхать. Гилберт принес из кладовой маленькие летние коврики и разостлал их в гостиной. Джулия повесила на окна прозрачные белые занавески. Принесла из кабинета доктора картину, написанную маслом. Это был пейзаж, изображающий море и скалы. Джулия объяснила, что это остров Капри в Италии, где доктор путешествовал до войны.
Гиб прислонил полотно к стене и придерживал, пока Джулия сделала отметку. Гилберт вбил гвоздь и повесил картину.
— Здесь она смотрится замечательно, — заметила Джулия.
Гиб отступил назад, чтобы полюбоваться голубыми и сиреневыми тонами итальянского неба и белыми барашками на синеве моря. Колоритная живопись и белые занавески оживили комнату.
— Все получилось замечательно, — оценила Джулия, оглядывая гостиную. Поверх блузки и юбки на ней был надет большой белый фартук. Пока мужчины убирали, она принимала пациентов в хирургической. Это была девочка, прикусившая язык и мальчик, порезавший ногу. Гилберта немного раздражал шум, который устроили рыдающие дети. Он даже поинтересовался, не нужна ли его помощь. Помощь не потребовалась, дети очень скоро успокоились. Было довольно трудно привыкнуть к мысли, что женщина справляется с делами, которые по силам не каждому мужчине!
— Если после ужина будет по-прежнему тепло, можно выйти на крыльцо и там попить кофе, — предложила Джулия. — Мы с Эдвардом всегда так делали, когда стояла хорошая погода. У вас нет других планов?
— Нет, совершенно никаких!
Гилберт обрадовался, заметив, что на лице у Джулии нет и следа вчерашнего беспокойного любопытства. Очень не хотелось, чтобы она копалась в его душе, пытаясь выяснить, что же он такое.
— Ужин готов, — сообщила хозяйка. — Умойтесь и пригласите Мосси!
Гилберт направился к умывальнику. Несмотря на прохладный вечерний воздух, ему было жарко, он вспотел от работы. И здорово проголодался. Из кухни разносился запах рисового пудинга, сдобных булочек и мясного рагу. Стащив рубашку, парень подставил голову под струю воды. Ледяная вода и прохладный воздух приятно бодрили разгоряченное тело.
— Эй, Мосси! — крикнул он. — Вставай и сияй! Пора ужинать.
Джулия услышала оживленный голос Гилберта. Она уже разлила по тарелкам суп из бобов, картофеля и тонких ломтиков бекона. Подойдя к окну, увидела, как молодой человек намыливает шею. Вечерний свет играет на мокрых мускулистых руках и груди, покрытой курчавыми волосами.
Она попыталась представить себе того необузданного юношу, тренирующегося в стрельбе у Котонвуд Крик. Но видела, только мужчину с красивым сильным телом и неторопливыми мягкими движениями.
