Техник слабо улыбнулся в ответ и кивнул. В этот момент я со всей дури пнул его в висок. Послышался отчётливый хруст, один глаз пациента закатился, а второй лопнул.
— Что это было? — раздался подозрительно-встревоженный окрик Аттвуда.
— Ничего, запнулся просто, — крикнул я в ответ, затирая подошвой расплескавшуюся жидкость.
— Три минуты до необратимого повреждения мозга, — услужливо проинформировал меня сеятель. И спустя миг зачем-то добавил: — Совсем необратимого.
— Ага, — едва слышно произнёс я, всё ещё не привыкнув к мысленному общению, — в биокорректор его, восстанови руку и голову. И удали память с момента удара.
Эх, жалко нельзя вложить в чужие мозги нужные воспоминания. Точнее какую-то мелочь, вроде узнавания лиц или объектов можно, а нечто комплексное и продолжительное нельзя. Там всё крепко завязано на определённых последовательностях и на личных ассоциациях типа запахов, цветов и звуков. Также велико влияние гормонального фона и ещё сотни переменных, которые сознание просто откажется воспринимать как часть себя. Этакое личное шифрование данных, так что подделать память оказалось невозможно. Навсегда стереть кусок жизни — запросто, а вот заменить или дополнить — фиг, даже с мощностями сеятеля.
— Принято к исполнению, — отозвался сеятель, когда я одной рукой зашвырнул девяностокилограммовое бездыханное тело в зонд.
— Что за звуки⁈ — снова забеспокоился сероглазый, но я не ответил, поскольку на языке крутилась только нецензурщина.
И вот зря не ответил! Тут же послышались торопливые шаги, и мне пришлось выпрыгивать наперерез Аттвуду, останавливаясь буквально в метре от него.
— Куда по помытому⁈ — шутканул я перегораживая коридор, недобро улыбаясь и уперев руки в бока.
Но, вместо ответа, на меня смотрит дуло пистолета. Ну что ж, дядя, ты сам напросился!
С видимым неудовольствием выдыхаю так, чтобы поток воздуха коснулся лица Аттвуда. Сероглазый непроизвольно моргает и этого времени достаточно, чтобы улучшенные мышцы выбросили правую руку вперёд с нечеловеческой скоростью.
Хватаю ствол оружия и резко, одним молниеносным движением, кручу от себя на сто восемьдесят. Аттвуд не успевает среагировать, а огнестрельный аргумент уже в моей руке и теперь тьма внутри ствола заглядывает уже в его душу. Слабина спускового крючка выбрана, рука не дрожит.
Он вздрагивает и отшатывается на шаг. С его указательного пальца капает кровь.
— Какого… — в серых, расширившихся глазах, мелькает тень страха, но он быстро берёт себя в руки: — Верните пистолет, мистер Потапов.
— Выйдите нахер, мистер Аттвуд, у нас договор, — бросаю оружие к его ногам и твёрдо, но без угрозы, смотрю ему в глаза.
Сероглазый несколько мгновений буравит меня тяжёлым взглядом, но после цыкает, поднимает оружие и уходит. Инцидент исчерпан.
Внешне я монолитная, уверенная в себе скала, а внутри пищу́ от восторга — как же круто вышло! Ё-моё, да это было эпичнее, чем в любом боевике! Охренеть я крут!
Пока я восторгался собственной мощью и ловкостью, сеятель закончил восстановление техника и отправил его наверх.
«Прям пневмопочта» — с усмешкой подумал я, за ногу вытаскивая из полости зонда «бандероль». Теперь аккуратно уложить на носилки и вернуть… а это ещё что?
Что-то прощупывалось под тканью на неповреждённой руке. Расстегнул рукав и обнаружил неприятный сюрприз — крошеный передатчик, приклеенный пластырем телесного цвета на сгибе локтя.
— Рас, рас, яйцетряс. Проверка студийной аппаратуры, — по-русски произнёс я в устройство, когда оторвал его от кожи и покрутил перед глазами.
Без камеры, слишком мал для датчика GPS, возможно, просто обычный диктофон без возможности транслировать сигнал — совершенно бесполезная хрень! Максимум, что они получат от записи — непонятный металлический звук шагов робота, который вряд ли именно так и идентифицируют. Всё остальное на корабле работает абсолютно бесшумно.
— Забирайте! — крикнул в сторону выхода и почти сразу услышал торопливые звуки шагов.
Морпехи глазам своим не поверили, когда увидели совершенно целую руку техника. Медик прямо на месте осмотрел пациента, прощупал пульс и поднял на меня глаза:
— Что с ним?
— Без сознания, скоро оклемается, — успокоил я врача, — забирайте, он ваш.
Бойцы резво подхватили носилки и быстро промчались мимо задумчиво стоящего Аттвуда. Солдат не любит мистику, солдат любит, чтобы всё было предельно понятно.
— А этот ваш, — с едкой ухмылкой раскрыл ладонь перед лицом сероглазого и продемонстрировал трофей.
— Прошло меньше пяти минут, — Аттвуд говорил, смотрел на жучок и не моргал — словно был глубоко шокирован. — Каковы пределы ваших способностей, мистер Потапов?
— Что касается исцеления, — как можно многозначительнее улыбнулся я, — то пациенту достаточно оставаться на краю мира живых, ну или пересечь грань в пределах не более пяти минут. А вот что касается остального… убить я никого не могу, даже без участия бога, и вы тому лучший пример.
— Я услышал вас, мистер Потапов, — Аттвуд кивнул, — если научитесь ещё чему-нибудь, не забудьте сообщить.
— Не переживайте, если я научусь отнимать жизни, то вы узнаете об этом первым.
— Мы возвращаемся на корабль, можете свободно передвигаться по острову, — сероглазый кивнул мне, махнул рукой морпехам и добавил: — Но не пытайтесь бежать, вы знаете что́ будет, хоть мне того и не хочется.
«Любопытно, неужто уверовал в бога и теперь его терзает груз былых деяний?» — отстранённо подумал я, но тут же усмехнулся — да не, бред какой-то. Такие, как он не меняются по щелчку пальцев, но всё равно крайне любопытное поведение. Загадочное, блин, как улыбка Мона Лизы.
Ну, в любом случае, я пока отвязался от всех, и могу уже заняться своими делами! Но, сперва, схожу поесть и оценю настроения в городке.
Вечерняя прогулка вдоль собственноручно сотворённой речки — что может быть лучше? Не удержался и зачерпнул пригоршню прозрачной, холодной воды. Осторожно понюхал и набрал немного в рот. А вкусно, почти как бутылированная!
Уже подойдя к бару, перед тем как открыть дверь, напустил на себя смиренный и загадочный вид. Морально подготовился ко всему и вошёл.
Многолюдно, однако. Тристанцы оживлённо что-то обсуждают и не нужно быть гением, чтобы бы догадаться что́ именно. Да уж, взбудоражил я это спокойное болото основательно.
Меня заметили, и разговоры стихли сами собой.
— Добрый вечер, — слегка кивнул присутствующим и толикой сарказма добавил: — Надеюсь, вы не собираетесь сжигать меня заживо за колдовство?
А интересная у них реакция — кто-то улыбнулся, а кто-то отвёл взгляд. Любопытно. На лицо явный раскол маленького, доселе сплоченного общества. Ну что ж, с этим можно работать.
— Иван, тебя отпустили! — искренне обрадовалась моя первая пациентка Мария, но тут же настороженно спросила: — Что теперь будет?
Судя по заинтересованным лицам присутствующих, этот вопрос беспокоил всех. И мне есть, что сказать им, главное подобрать правильные, пусть и не совсем правдивые слова.
— Ничего особо не изменится, я заключил договор с какой-то спецслужбой Великобритании. Я исцеляю тех, кого они привозят, а они, в свою очередь, не мешают жить вам.
— Как же, не изменится ничего… — воскликнул малознакомый тучный мужчина, — они уже забрали все спутниковые телефоны! Мы теперь заложники!
— Да погоди, Моррис, — оборвал гневную тираду пожилой, кажется Майкл или Мик. — Тут в другом вопрос — ты, Иван, и вправду исцелять можешь?
— Да, — твёрдо кивнул я, — всё, кроме смерти.
— Майкл, твой радикулит подождёт! — Моррис не унимался. — У меня дочки учатся на большой земле, а я даже поговорить с ними не могу!
— Не у тебя одного! — поддержал его кто-то.
Все согласно закивали.
— Вы все не о том думаете! — а вот и старый знакомый — рыжебородый.
Изрядно набравшийся оппозиционер приблизился нетвёрдой походкой в настороженной тишине и ткнул пальцем в мою грудь.
